Луна над Таити: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Письма, которые прибыли

после смерти адресата

Прибыв на остров Сосновый спустя 90 лет после коммунаров, я остановился в единственном здешнем отеле. На острове царит тишина и спокойствие. Три раза в неделю появляется маленький самолет из Новой Каледонии, доставляющий почту, товары и немногочисленных путешественников, желающих отдохнуть на ослепительно белом песке пляжа Святого Иосифа или Святого Маврикия. К пляжу ведет дорога, построенная заключенными. Отдохнуть можно также в Вао, неподалеку от католической миссии. Миссионеры не особенно перегружены работой; после того неудачного восстания, подавленного при содействии морской пехоты и линейных орудий, канаки окончательно уверовали в превосходство бога белых людей.

Жандармы — команда поста в Куто — тоже не могут жаловаться на перегрузку. Они обслуживают радиостанцию, проверяют специальные пропуска, которые должны предъявлять иностранцы, лишь изредка появляющиеся на острове. Каждые два года состав жандармов меняется; отслужившие свой срок возвращаются во Францию. Они мало что могут рассказать про каторгу, которую здесь отменили давно, когда их еще не было на свете.

Возле моей гостиницы можно увидеть то, что осталось от тюрьмы в тюрьме. Это карцеры, где содержали коммунаров, нарушивших законы ссылки. Тесные, узкие камеры, некогда опаляемые солнцем, сегодня затенены растительностью буйно разрастающихся джунглей. Джунгли разрушают одноэтажные здания в центре небольшого дворика, окруженного высокой стеной. В камерах, где заключенные когда-то смотрели через решетки на небо над островом Сосновым, сегодня предприимчивый владелец гостиницы держит птицу для своих немногочисленных гостей.

В баре отеля бутылки хорошо замороженного в большом холодильнике аперитива покрылись инеем. Скука колониальных будней засасывает людей, и тех, кто считает дни возвращения во Францию, и тех, кто хочет здесь остаться, кого не привлекает борьба за кусок хлеба в далекой метрополии.

Тем для разговоров не так уж много. Поэтому понятен интерес к человеку, разыскивающему следы былой каторги. Известно, каждый человек, прибывший сюда издалека, чем-то интересуется… Узнаю, что в прошлом месяце здесь был англичанин, он целыми днями гонялся за бабочками. Был бельгиец — собирал улиток; говорят, здешние улитки — большая редкость…

«В джунглях, — рассказывают мне, — можно увидеть много зданий времен каторги. Хотите попасть туда, где в бараках содержались заключенные сразу по их прибытии из Франции? Надо нанять нескольких канаков с ножами. Канакам придется прорубать дорогу через джунгли, перерезать лианы, подрубать кусты. Здесь джунгли наступают после каждого дождя, здесь нельзя ничего от них уберечь. За этот жалкий курятник, что вы видели, тоже надо воевать, иначе сплошь зарастет…

В Уро, на четвертом километре пути между Куто и Гаджи, находится старинное кладбище ссыльных. Добраться туда неимоверно трудно. Последний раз кто-то ходил на кладбище больше десяти лет назад. На могильных камнях значатся только номера — таково тюремное правило. В Нумеа в Новой Каледонии сохранились тюремные архивы, в которых эти номера «расшифровываются». Но разве сейчас это может кого-нибудь интересовать, скажите?»

Мне думается, пожалуй, даже лучше, что джунгли так ревностно охраняют доступ к земле, хранящей прах коммунаров. После шума и грохота сражений на баррикадах Парижа они покоятся в тишине, и снится им всеобщее братство и мир без войн. Их замучили невзгоды, переезд в клетке в трюме, болезни, истощение, плохо залеченные раны. Были еще и другие причины, приведшие к смерти…

Коммунар Бердур, узник острова Соснового, скончался от тоски и горя. Каждый раз, завидев парусник, он бежал в порт, но ни одно судно не привезло ему желанного письма. Почта для него прибыла уже после его смерти. Целая пачка писем — по ошибке они попали по другому адресу; когда ошибку исправили, адресата уже не было в живых.

И сегодня на островах Южных морей люди живут от прибытия к прибытию почты. Сонные почтовые отделения оживают на несколько часов, когда на таблице появляется объявление, что почта в Европу уходит вечером, а поступившая будет сортироваться до обеда… Островитяне внимательно изучают эти таблицы, а ведь это уже не та давняя почта, которая месяцами путешествовала из Франции и была гостем куда более редким, чем пузатые мешки, доставляемые теперь каждые несколько дней прямо из Парижа…

В ожидании Джона Фрума

Луизы Мишель тоже давно нет больше среди живых, но записанные ею подлинные рассказы передают настроения и верования людей, живших до того, как остров стал колонией.

Приход белых людей изменил многие термины в канакских легендах. В них появились такие слова, как радар и радио, холодильник и электрический вентилятор. Меняется характер их примитивного представления о счастье.

Когда в 1957 году с близлежащих островов — с Новых Гебридов поступили известия о бунте канаков, из Новой Каледонии был срочно вызван французский социолог Жан Гиар. Он считается знатоком обычаев канаков. По его совету колониальные власти несколько утихомирили прыть протестантских и католических миссий, которые беспардонно вторгались в жизнь канаков, ниспровергая их старинные обычаи и заставляя слепо следовать чуждой их понятиям морали белых людей.

Социолог подтвердил также то, что давно уже было известно колониальным властям: восставшие канаки, так же как и население нескольких других островов в этой части Тихого океана, ждут прихода Джона Фрума…

Насколько можно определить теперь, легенда эта возникла примерно в начале 1940 года. Американцы строили на островах военные базы против японцев. Они перебрасывали на кораблях и самолетах значительные пополнения из США, строили современные аэродромы в джунглях, оснащали новой техникой порты. К этим работам привлекали даже канаков с самых отдаленных островов. Островитянам впервые в жизни довелось столкнуться с современной военной техникой, служащей войне. Среди этих рабочих был канак, по имени Манехиви. Он первый увидел человека с темной, как у меланезийцев, кожей. Тот человек назвался братом Рузвельта и предупредил, что должен ехать дальше, но непременно вернется к канакам. «Настанет день, — рассказывал дальше Манехиви, — и тот темнокожий человек по имени Джон Фрум вернется на большом белом корабле. Корабль привезет канакам холодильники, чтобы они могли хранить пойманную рыбу, привезет множество радиоаппаратов и автомобилей, чтобы они могли танцевать вволю и не калечили себе ступни в джунглях. И каждый канак получит в свое распоряжение десять белых женщин, исключительно блондинок. А когда Джон Фрум появится на островах среди канаков, им все станет понятным и канаки постигнут всю премудрость и все секреты белых людей».

Джон Фрум был, вероятно, негром из морской пехоты США. Ибо единственная оставшаяся после него память — эмалированный значок санитарной службы этого соединения. Сей черный Мессия воздействовал на воображение канаков — ведь, будучи черным, как и они, он тем не менее постиг все тайны белых людей.

Новую веру стали распространять пророки Джона Фрума, среди которых было много бывших католических семинаристов и воспитанников протестантских миссий[3]. А потом, когда начались открытые выступления против миссий и все движение приняло явно освободительный характер, пророк Манехиви был арестован и приговорен к трехлетнему тюремному заключению и пятилетней ссылке. Белый судья приговорил его за насилие. Однако в свете местных нравов дело было не совсем так. Жители острова Тана покупают себе девушек у их отцов, когда тем исполняется 13 или 14 лет. Для мужчины, желающего обосновать семью, это серьезный расход, примерно 3,5 доллара (кстати, столько же стоит специально выращиваемая на островах свинья с закрученными вверх клыками). Так или иначе, Манехиви, по-видимому, сговорился с какой-нибудь девушкой, не заплатив отцу. Тому посоветовали подать жалобу, что было очень на руку местным властям.

Разумные люди, а таких нетрудно найти в Новой Каледонии, считают, что освободительное движение имеет свои вполне объяснимые причины и пресечение его полицейскими методами ни к чему не приведет.

После того как удалось несколько урезонить прыть миссионеров, напряжение спало. Теперь, говорят, необходимо еще, чтобы канаки поняли, что для постижения современной техники вовсе не нужен Мессия, ее можно изучить без колдовства и заклинаний. И что дождь из пепла вовсе не признак гнева Джона Фрума, а неизбежное явление в окрестностях вулкана. Что катастрофическое падение цен на копру было не наказанием господним, а только последствием окончания войны в Корее. И что ожидание белого корабля Джона Фрума — это лишь еще одна разновидность мечты о счастье. И что вторая половина XX века всего лишь ввела в эти мечты новые элементы, о которых мечтала узница Луиза Мишель, когда в своей камере на острове Куни записывала услышанные легенды канаков.

ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ ОСТРОВА

Время не стоит на месте, и мне кажется, что не помешало бы немного осовременить наши представления об островах Южных морей. Конечно, иные из них ничуть не изменились со времен Джека Лондона. Многие еще по-прежнему остаются безлюдными или только временно обитаемыми. Все это верно, но…

В то же время в Новой Каледонии, например, современный никелевый завод работает в три смены, чтобы успеть справиться с заказами. А вот на острове Мбенга архипелага Фиджи все еще можно увидеть людей, свободно ступающих босыми ногами по раскаленным углям, а на острове Кандаву женщины на рассвете отправляются на берег моря громко выкликать громадных черепах. И по их зову выходят из волн гиганты морей… Этим искусством владеют также мужчины на острове Коро — том самом, где некогда накануне большого наступления на Японию морская пехота Соединенных Штатов готовилась к высадке на Соломоновы острова. Остров Эфате (архипелаг Новые Гебриды) ежегодно начиная с 1962 года грузит на корабли по 100 тысяч тонн марганцевой руды. Над коралловыми рифами, над волнами океана, который кишит акулами, сейчас перебрасывают мост, построенный в ФРГ по чертежам французского конструктора, мост, по которому будет доставляться руда к прибывающим издалека судам.

Началось с ошибки

Японские рыбаки, нанятые английскими и французскими предпринимателями, доставляют тунца, пойманного в новогебридских водах, прямо в современные холодильники, построенные недавно на берегу залива Палекула. Новые Гебриды перестают быть островами, живущими примитивной обработкой земли и случайными уловами. Там зарождается промышленное производство.

Но Новые Гебриды будут представлять интерес также и по другой причине — вы только послушайте…

В середине прошлого века едва не дошло до войны между Францией и Великобританией из-за островов в Океании и интриг миссионеров, представляющих также весьма земные интересы крупных держав. В конце концов южная часть Тихого океана была разделена на сферы влияния обоих государств. Вследствие непростительной халатности при дележе были забыты Новые Гебриды. Проблема не казалась настолько важной, чтобы необходимо было тотчас же исправлять ошибку. Рекламации были предъявлены только через полвека, когда весь спор разгорелся с новой силой.

Австралии потребовались рабочие на плантации. Австралийские суда появлялись у берегов Новых Геб-ридов, похищая канаков, которых потом превращали в рабов. Французские военные корабли задерживали суда и расправлялись с похитителями. Британский флот в свою очередь считал, что ему одному дано право владеть этими островами, расположенными за две тысячи километров от Австралии.

[3] Движение Джона Фрума принадлежит к числу так называемых милленаристских, мессианских движений, широко распространившихся во всей Океании со второй половины XIX века. Эти полурелигиозные по форме стихийные движения протеста против колонизаторов вообще характерны для территорий, населенных культурно отсталыми племенами. Вожди этих движений обычно проповедуют, что в скором времени наступит день, когда все богатства белых колонизаторов перейдут в руки аборигенов, а сами колонизаторы будут изгнаны или уничтожены. С ростом политического самосознания эти движения перерастают в открытую политическую борьбу против колонизаторов и установленных ими порядков. Подробнее об этом см.: Питер Уорсли. Когда вострубит труба. М., 1960.— Прим. ред.