— Почему? — Александр Михайлович посмотрел на него спокойно и внимательно. — Любит она, вероятно, вас. Узнала, что беда с вами, и прибежала.
— А мне с ней можно повидаться?
— Можно.
— Наедине?
— Нет. В моем присутствии.
— Такого не может получиться: деньги внесу, а домой не пойду?
— Нет. Такого случиться не может.
— Пишите протокол. Я вину свою в краже чемодана полностью признаю и раскаиваюсь.
КАНЮКОВ сидел в коридоре следственного отделения и ждал, когда освободится Гвоздев. Сердце ныло: Антон Прохорович денег не дал, всячески оскорбил и вышвырнул из дома как щенка. В голове мутным потоком текли мысли. Ну и орешек! А по началу как будто все шло хорошо. Брали краску, гвозди, ткани, продукты из вагонов, складов, из магазинов; крали вещи у пассажиров на вокзалах и в поездах. И все «добытое» куда-то исчезало, словно сквозь землю проваливалось, а некоторое время спустя Орех раздавал пакетики с «гонораром»… Сколь же хитрым он оказался. А ведь другом себя называл… И чего это следователь не зовет? Скорей бы уж!..
И в этот момент в дверях кабинета появился Гвоздев, пригласил войти.
…После допроса, длившегося более двух часов, Александр Михайлович сам отвел Анатолия в камеру. Уходя сказал:
— Через некоторое время вернемся к разговору. Я хочу, чтобы вы твердо усвоили: обстоятельства складываются не в вашу пользу.
Канюков угрюмо кивнул.
Александр Михайлович, возвратившись в кабинет, перечитал протокол допроса. Обвиняемый раскрываться не желал. Его сопротивление ломало намеченный план. Предполагалось, что Канюков, будучи обиженным Дыбиным, начнет признаваться, но он на это не пошел. Обстановка вынуждала прибегнуть к предъявлению улик. Этого делать Гвоздев пока не хотел, но…
Он вызвал Канюкова для продолжения допроса.
— Где сейчас находится Шакур? — сразу же спросил Гвоздев.
Вопрос был настолько неожиданным, что Канюков не смог скрыть удивления.
— Шакур?..
— Шакур Калмов, вы его зовете Шакир, тот самый, с которым вы крали тушенку из вагона.
— Не знаю. Как спугнули нас тогда, так он и пропал.
— А где Кандыба?
У Канюкова опустилась голова. Стала заметна сухощавость сутуловатой спины. Медленно текли минуты.
— Кандыба — это я, — наконец глухо признался Анатолий.
— Канюков — Дыбин?
— Откуда знаете? — узкие глаза Канюкова неестественно расширились.
— Спокойно, Анатолий Федорович. Давайте будем разбираться по порядку.
— Откуда знаете Дыбина? — упрямо повторил Канюков.
— Служба такая. Мы знаем и то, что вы ходили к Антону Прохоровичу просить денег, чтоб внести залог, а он их вам не дал.
Лицо Анатолия побледнело.
— Кто продал? — хрипло спросил он.