«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Какое к черту образование, я десятилетку и то по вечерам заканчивал. И курсы не проходил. Об этом я прямо сказал Зобину. А он знаешь, что мне ответил? Образование юридическое, дескать, ерунда. Вся юриспруденция на буржуазном базисе строилась. Для следователя НКВД главное – политическое чутье и классовая ненависть. Так прямо и врезал.

– У тебя, надо понимать, все это имеется? – Маньковский начал заводиться.

И неизвестно, по какому бы руслу пошел дальше разговор, если бы не появилась радостная Татьяна. В ее высоко поднятой руке трепыхали на ветру билеты.

6.

Сатов в ожидании вызова в полном обмундировании лежал на кровати поверх одеяла. В дверь комнаты вот уже в который раз заглянула озабоченная мать:

– Николенька, ты бы разделся да вздремнул чуток.

– Не могу, мама, за мной вот-вот должны приехать.

И только успел это сказать, как раздался звонок. Сатов энергично вскочил и, слегка отстранив мать от двери, бросился в прихожую. Успел лишь крикнуть:

– Буду, видимо, утром…

Перескакивая через ступеньки знакомой уже лестницы наркомата, Сатов спешил на третий этаж, к Зобину. Одна мысль беспокоила в этот момент младшего лейтенанта: каким-то будет первое дело? Но до хозяина – еще метров двадцать коридора, а по нему навстречу Сатову двигалась довольно странная группа: двое дюжих молодцов-сотрудников тащили тело какого-то человека. Руки его, подхваченные за предплечья конвоирами, висели, как плети, ноги волочились по ковровой дорожке. Вся эта кажущаяся нелепой в столь чинно-строгом заведении процессия преграждала путь торопившемуся следователю. Тем более, что она вдруг остановилась возле огромного, почти в человеческий рост, портрета Вождя. Тот, который казался безжизненным, невероятным усилием воли вырвался из рук тюремщиков и кинулся на колени перед картиной. Вскинул голову и пересохшими, окровавленными губами зашептал:

– Дорогой товарищ Сталин, не виноват я, ни в чем не виноват. Как перед богом клянусь: верен я партии и вам. Честно служил народному делу… – Человек закашлялся. Конвоиры застыли, не решаясь оторвать арестованного от беседы с Вождем – вдруг не так будут истолкованы их действия. Воспользовавшись их замешательством, стоящий на коленях узник спешил высказаться. Хрипом вырывалось у него из груди. – Клевета все, бред… Не могу я больше, не могу… Спаси меня или убей… Не виновен я, не виновен…

Завороженный этим жутким зрелищем, Сатов подошел поближе и узнал того, кто стоял перед портретом. Дрожь пробежала по спине: ведь это же Геокчиев, старый чекист, с ним ходил он против банд, хлеб-соль делил, спал под одной шинелью.

– Геокчиев? – невольно вырвалось у следователя.

Тот повернул окровавленное лицо на новый голос. Узнал говорящего и… слезы потекли из его глаз, смешиваясь на щеках с кровью.

– Коля, Коленька!.. Ты же знаешь меня, как брата… Замучили меня… Расстрел мне грозит… Скажи наркому, не виноват я ни в чем… Скажи Зобину…

Пришедшие в себя конвоиры подхватили Геокчиева и потащили его по коридору дальше. А в ушах Сатова все еще звучали слова: «Не виноват я…» Николай вытер ладонью испарину, проступившую на лбу, и медленно двинулся к кабинету начальника отдела.

– Где шляетесь столько времени? – жестким вопросом встретил его всегда до того вежливый Семен Захарович. – Или мне за вас прикажете работу делать? Арестованный давно дожидается, конвой простаивает, а товарищ следователь соизволит все еще прохлаждаться после выходного дня.

– Да я… – попытался было оправдаться Сатов, – здесь, в коридоре задержался.

Зобин не скрыл удивления:

– И что же это может такое произойти в нашем коридоре?

– Товарища Геокчиева встретил…

– Кого-кого? – как-то странно переспросил капитан, и лицо его начало наливаться краснотой, – Геокчиева? Какой же он вам товарищ, если он враг народа, если по трем делам проходит? Если стенка его ждет?!

– Так ведь мы с ним бандитов брали, так сказать, бок о бок работали. А он тут – избитый весь и на коленях перед Вождем.

Зобину показалось, что он ослышался.

– Перед кем, перед кем? – переспросил он.

– Возле товарища Сталина. Встал на колени и клянется, что ни в чем не виноват.

«Ну и ночь сегодня, прямо как у Гоголя, со всякой чертовщиной», – подумал Семен Захарович и от этой мысли, от той нелепицы, что услышал от Сатова, почему-то вдруг повеселел. Следователи замечали такое за своим начальником – за день его настроение менялось так часто, как погода на Каспии, и всегда пытались угадать: на бурю ли в данный момент или на ясно. Исходя из этого, либо спешили в его кабинет, либо старались спрятаться.

Сатов об этом не знал и потому, заметив изменение в настроении хозяина кабинета, истолковал его по-своему, в оптимистическом плане и, осмелев, произнес:

– А может быть, поторопились с Геокчиевым?

Улыбка вмиг исчезла с лица Зобина. Он пристально уставился на Сатова, выдержал паузу, а затем с ехидством проговорил: