Читать книгу «Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26» онлайн.

Семен Семенович чуть приметно поморщился. Из всего услышанного он отметил для себя, что убитый, если все совпадает, шеф-повар кооперативного кафе. Кооперативное движение нынче на плаву, можно сказать, «в моде». Чуть тронь — скажут — «зажимаешь, идешь вразрез с генеральной линией». А этого Хорину ох как не хотелось бы… И решил мудрый Семен Семенович, что ему, пожалуй, следует поступить так, чтобы при любых обстоятельствах он, Хорин, оставался бы в стороне от этого весьма щекотливого дела. Главное — уйти от подробностей. Посидев минуту-другую, поочередно вскидывая то правую, то левую хорошо очерченную бровь, он еще раз взвесил все «за» и «против» и только после этого вызвал дежурного по управлению и приказал:

— Впредь все подробности дела по убийству в Березовой роще докладывайте не мне, а моим заместителям. И не забудьте передать это распоряжение вашему сменщику. Мне сейчас надо сосредоточиться на решении других вопросов.

Дежурный ответил коротким «слушаюсь!».

Иван Арсентьевич Мосляков

Иван Арсентьевич Мосляков приехал на жительство в Энск несколько лет назад уже пенсионером. Когда-то давно рядовому Мослякову, попавшему на фронт в самом конце войны, здорово повезло. В ситуации случайной, в чем-то для него даже позорной, он, восемнадцатилетний мальчишка, заслужил орден Красного Знамени. А вскоре война закончилась. Молодой орденоносец, фронтовик без году неделя, Мосляков навсегда связал свою жизнь с армией, дослужился до капитана.

В Энске представительного нестарого мужчину, симпатичного и с целым набором орденских планок на груди, взяли заместителем начальника отдела кадров крупного предприятия. Не прошло и полгода, как он получил отдельную двухкомнатную квартиру. Получил фактически на двоих: на себя и жену. Им, конечно, полагалась однокомнатная, но он вписал в состав семьи и сына, давно жившего отдельно, в другом городе, своей семьей. Словчил, словом. И ничего, прошло!

Начиналась новая жизнь. Ему не было и шестидесяти. Чувствовал он себя отлично. Мог бы работать да работать. Только вот хотелось не столько работать, сколько зарабатывать, получать, иметь.

Вскоре Мосляков понял, что работа в кадрах — золотое дно. От него зависело многое: перемещения по службе, распределение жилья и даже такие мелочи, как оформление отпусков, посылка на учебу, поездки для изучения опыта. Именно эта сторона кадровой работы, понял он, могла дать определенную добавку к окладу.

И он поначалу робко, будто в шутку, намекал кому-нибудь из уходящих в отпуск мастеров, что «было бы не плохо, как водится…». Потом однажды взял деньги за содействие в продвижении по службе. Так и пошло. Иван Арсентьевич развернулся в полную силу.

Года три он жил в свое удовольствие. Заново отделал квартиру. Выложил кухню, ванную, туалетную комнаты изразцовой плиткой. Убрал с пола линолеум и застелил его древесно-волокнистыми плитами. Раздобыл новую мебель, импортные обои, паласы, ковры. Да и старый родительский дом в деревеньке неподалеку от Энска стал, как игрушка.

И все это почти бесплатно, с помощью доброхотов, которым Иван Арсентьевич тоже где-то помог, где-то подтолкнул, а то и просто замолвил словечко. Особенно старался для него Федор Лукич Горбов, когда-то рядовой снабженец, которого Мосляков сумел «двинуть» в замы начальника отдела снабжения.

К тому времени Иван Арсентьевич осмелел или, вернее, обнаглел и уже открыто требовал взятки. В конце концов все эти дела вышли наружу и ему указали на дверь. Правда, без шума: руководство завода не хотело огласки. Ведь речь шла о коммунисте, бывшем фронтовике, орденоносце. Как-то неудобно такого заслуженного человека увольнять по статье! А Мосляков, получив возможность уволиться «по собственному желанию», тут же попытался пристроиться на кадровую работу в другом предприятии, но номер не прошел: новое начальство, видимо, воспользовалось телефоном и переговорило с его прежним руководством. Так что уверенный в успехе Мосляков получил вежливый отказ.

Тогда он вспомнил, что существуют военкоматы, что он, хотя и отставной, но офицер и пошел к горвоенкому. Полковник, понятно, не стал наводить никаких справок по месту прежней работы Мослякова. Обращение к «гражданским» он считал ниже своего достоинства. Горвоенком видел перед собой нуждающегося в его помощи офицера, ветерана войны. И он помог ему. Мослякова назначили начальником штаба гражданской обороны на крупный завод. В окладе Иван Арсентьевич даже выиграл. Но вскоре понял, что из гражданской обороны шубу не сошьешь. И затосковал. А затосковав — запил. Был, был у Ивана Арсентьевича и этот грешок.

Дело кончилось тем, что его снова уволили. А потом умерла жена и жизнь старика покатилась под откос. На работу устроиться он уже не пытался, опускался потихоньку, пил, ходил грязным, небритым.

Однажды, в минуту тяжелейшего похмелья, к нему неожиданно нагрянул Горбов, его давний знакомец. Нагрянул не один, а с двумя приятелями.

Стояла зима, крутая, морозная. Иван Арсентьевич зажег свет в прихожей, окинул гостей взглядом. Что ж… Люди солидные. Хорошие меховые шапки, пальто — драп, велюр… И ему стало стыдно за свой довольно затрапезный вид, за грязную квартиру…

Самый молодой из троих, хорошо сложенный черноглазый красавец, снисходительно улыбнулся:

— Не смущайтесь, Иван Арсентьевич, чистота не главное! Мы людей ценим не за это.

А самый старший, седоватый, худощавый, но еще довольно крепкий, согласно покивал.

— Мы, собственно, ненадолго, — сказал Горбов.

Иван Арсентьевич взглянул на него. Тот стоял за столом против Мослякова, двое других устроились на диване.

— Вот что, Иван Арсентьевич, — продолжал Горбов и круглое лицо его с чуть отвисшими, полными щеками напряглось и немного посуровело. — Пришли мы к тебе с деловым предложением… Как ты знаешь, в стране идет перестройка. Если отбросить словесную шелуху, то получится — надвигается новый нэп. Стали нужны деловые люди: с умом, с деньгами, инициативные…

— Короче, мы решили организовать кооперативное кафе, — сказал молодой. — Как это уже делается в Москве, в других городах.

— Кто это «мы»? — спросил Мосляков.

— Мы — это знакомый ваш Федор Лукич Горбов — раз, далее — большой специалист кулинарного искусства Виктор Сергеевич Курбатов — два, — при этом молодой мотнул головой и указал на пожилого соседа. — И наконец, ваш покорный слуга — Валентин Осипович Загоруйко.

— И как же вы думаете провернуть такое дело? — поинтересовался Иван Арсентьевич.

— Каждый из нас, — ответил Загоруйко, — внесет вступительный взнос — десять тысяч рублей. На эти деньги надо арендовать помещение, приобрести инвентарь, нанять служащих, организовать производство.

Иван Арсентьевич с сомнением покачал головой.

— Тридцатью тысячами, пожалуй, не обойтись.

— Вот поэтому, уважаемый, — подал голос «большой мастер кулинарного искусства» — мы и рассчитываем на вас.