Свет в джунглях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Доктор стоит, окруженный плотниками-африканцами, и дает им какие-то указания. Фрейер приветствует его и замечает:

— А госпиталь-то все время растет.

Швейцер грустно улыбается:

— У меня осталось не так уж много времени для того, чтобы строить. Кто займется этим после меня?..

А забот чем дальше, тем больше. Акага жалуется на нехватку рабочих. Доктор Такахаси просит достать новые лекарства. Матильда Коттман сообщает, что некоторые больные нарушают правила поведения в госпитале.

— Хорошо бы вы поговорили с ними! — восклицает она. — Ваш авторитет — для них закон. Недаром я слышала на днях, что лесоторговцы называют вас президентом Ламбаренской республики.

— О, эти господа всегда сладко поют, — отзывается доктор. — Но их мнение для меня ничего не значит. А с вашими нарушителями непременно поговорю. Пока же напустите на них Джозефа. Он умеет призвать к порядку...

18 апреля 1963 года исполнилось пятьдесят лет работы Альберта Швейцера в Африке. Ровно полвека тому назад, весной 1913 года, впервые ступили на ламбаренскую землю доктор Швейцер и фрау Елена. Что здесь было тогда — джунгли, убогие хижины африканцев, болезни, невежество. Неверие и отчуждение встречали молодых энтузиастов на каждом шагу. Сколько пришлось перестрадать, сколько испытаний и лишений вынести, чтобы затем с гордостью сказать: мы выстояли, мы победили! Победили невежество и болезни, неверие и отчуждение, сопротивление могучей африканской природы. Если сначала в госпитале лечилось несколько десятков африканцев, то теперь на попечении врачей находится свыше пятисот человек. За время существования госпиталя на Огове через него прошло более полумиллиона больных!

Были поздравительные телеграммы. Сотрудники госпиталя предлагали отметить знаменательное событие большим праздником. Но доктор хотел побыть один. Он отправился на могилу жены и долго сидел там, у скромного креста, вспоминая пережитое и как бы беседуя с верной спутницей своей жизни. Пять лет уже прошло с тех пор, как фрау Елена навсегда породнилась с той землей, на которую она впервые ступила вместе с мужем полвека тому назад...

«Ламбаренская республика», как французы-лесопромышленники называли госпиталь по Огове, процветала. На полях, принадлежащих госпиталю, выращивался маис, а в саду — бананы, папайя, плоды мангового дерева, кокосовые орехи, апельсины. Меж деревьев были разбиты грядки с европейскими овощами. Большое стадо коз обеспечивало госпиталь молоком, а рыбаки ежедневно вылавливали в Огове много рыбы. Швейцер говорил: «Мы бесплатно снабжаем пациентов разнообразными продуктами питания. Поэтому продажа и обмен их на территории госпиталя запрещены. Дyx торгашества нами не поощряется. Потрудись — и природа окупит твой труд сторицей».

Лесопромышленники, слыша об этом, злобствовали:

— Этот доктор — коммунист! Он подрывает основы частной инициативы и свободного предпринимательства!

Однажды вечером, когда доктор, по обыкновению, сидел за рабочим столом, к нему пришел Акага.

— Оганга, вас просят прийти на телефонную станцию. Вас вызывает Москва.

Откинув с ног плед, Швейцер с неохотой поднялся из-за стола. Он не любил, чтобы его отрывали от работы.

В телефонной трубке шипело и клокотало неразборчивое. Казалось, накатывался и шурша убегал вспять отдаленный морской прибой.

Наконец Швейцер разобрал слова:

— Здравствуйте, господин доктор! С вами говорит корреспондент «Литературной газеты» Островский. Не сможете ли вы ответить на несколько небольших вопросов, которые очень интересуют читателей «Литературной газеты»?

— Если уж мы с вами говорим, извольте, — смогу. Задавайте ваши вопросы, господин Островский!

— Что вы сейчас считаете главным в вашей деятельности?

— Мои мысли поглощены проблемой атомного оружия и всем тем, что сейчас с нею связано. Я размышляю также над проблемами культуры, которые ставит перед нами наша эпоха... — Швейцер несколько секунд помолчал, собираясь с мыслями, и добавил: — Вы, наверное, помните, что еще вместе с Альбертом Эйнштейном, который был моим другом, я выступал против атомного оружия. Завет Эйнштейна — бороться против угрозы атомной войны — я считаю главным в своей деятельности.

— Каковы ваши литературные планы, господин Швейцер?

— В настоящее время — никаких. Я очень загружен работой в своем госпитале, который разросся гораздо шире, чем я некогда планировал. Да и к тому же мне скоро исполнится девяносто лет.

— Большое спасибо, господин Швейцер, за то, что вы столь любезно согласились ответить на наши вопросы.

— Спасибо вам за дружеские слова. Передайте привет вашим читателям...

Швейцер в сопровождении Акаги возвращался домой. Он думал о далекой Москве, о России, где живут люди, на долю которых в годы войны выпало так много тягчайших испытаний... Им нужен мир. Ведь мир — это расцвет жизни, совершенствование ее. Мир нужен всем людям земли!

Уже в конце 1964 года в госпитале, несмотря на общую перегрузку работой, началась подготовка к празднованию девяностолетия Альберта Швейцера. И хотя доктор категорически возражал против напрасной траты времени на сочинение поздравительных стихов и изготовление подарков-сувениров, подготовка шла вовсю. Но осуществлялась подпольно. Единственной роскошью, которую юбиляр, по традиции, позволил себе, было заказанное им именинное меню праздничного обеда. В остальном доктор оставался непреклонен: жизнь в госпитале должна идти своим чередом, как будто и не предвидится в январе никакого девяностолетия.

По-прежнему с утра до вечера Швейцер пропадал на стройках: разбирался в чертежах, давал указания плотникам и каменщикам, спорил с Акагой. Только в обход дальних бараков и лепрозория он отправлялся теперь не пешком, а в маленьком открытом автомобиле, недавно приобретенном госпиталем. С ним ехали невозмутимый доктор Такахаси и энергичный, ни секунды не желающий сидеть спокойно доктор Мунц. Последний похлопывал по дверце автомобиля и не без ехидцы, намекая на нелюбовь Швейцера к технике, приговаривал:

— Вот и к нам в госпиталь цивилизация заглянула. Прокатимся сейчас с ветерком... Хорошо!

Швейцер хмыкал в усы и ничего не отвечал, но доктор Такахаси угадывал, что он улыбается.