- Спорно, - сказала велосипедистка.
- Обсуждаемо, - нудил Змей.
Земнухов вздохнул. Он знал голоса Змея. Сейчас был включен режим самый противный. Это плохо. Сейчас ругаться нельзя.
Но вдруг голос Змея сменился. Теперь он был благодушествующим радушным хозяином дома, распахнувшим двери:
- Хочу быть светлой лошадью. На моём контрольном табло отмечен ведущим человек. Это можно увидеть.
Кравцова ответила не сразу. Посмотрев в сторону Земнухова, она бросила руки на руль, упёрлась и крикнула:
- Этот человек тоже тёмная лошадка.
- Должна быть Кравцова? - сказал Змей.
- Да.
- Царь?
- Контроль.
- Так. Идите сюда, мне это надоело, - сказал Земнухов, забираясь в машину, отбрасывая в сторону рюкзак, спальник, здесь вечно был бардак.
Девушка уложила велик на землю, подошла к огромной машине и нырнула вслед за Земнуховым.
Он её провёл по небольшому коридору, показал свою каюту, контрольное табло, диалоговую стену, сводил в машинное отделение и туда, где билось сердце Змея, в небольшую бронированную каморку. Тесно, полусумрак, тянет холодом от кондиционеров, от неясного мощного гула машины гудят ноги.
Активировав контрольное табло, Земнухов посмотрел на Кравцову:
- Видите? Ведущий я. Я жил на Земле, профессию получил, но работы не было, пришлось уйти в наёмники, чтобы заработать другой уровень и право на обучение дальше, для этого нужны деньги. Вы ведь знаете, как работает система. Но я-то здесь дома, а Змея на Земле защитить некому. Как же я передам управление, разве вы не понимаете? А если что-нибудь невпопад по дурости брякнем, мы с ним на язык быстрые, да и на руку, работа была такая. Вы же его и сдадите, и меня в придачу. Как же быть?
Девушка была долговязой и нескладной. Волосы собраны в хвост и убраны под вязанный полосатый жилет. "Молчит. А жилетик весёленький, - думал, рассматривая её Земнухов, - канареечный какой-то".
Двигалась Кравцова странно, словно во сне. Вот и сейчас она повернулась и смотрела на Земнухова.
Тут только он заметил меточку возле уха, на правой скуле. Земнухов задохнулся аж.
- Да ты искин! - протянул он. - Вот это да! Таких я на Земле ещё не видел, ты очень похожа на человека. Очень. Круто. Как же отец... не понимаю. Удочерение?
- Серия "Вирус-помощник", папа разработчик, пятьсот экземпляров, мы все его дети, - Кравцова не смотрела на Земнухова, она исподлобья разглядывала стены небольшого помещения. Там, за матовыми тёмно-синими поверхностями, надёжно как в сейфе, укрыто нутро Змея.
- Ох, ничего себе, - растерянно засмеялся Земнухов, подумав, что зря привёл её сюда. Одна надежда, что Змей тоже слышит сейчас. - Что ж ты здесь делаешь? Или ты уже и правда совсем как человек? Или всё-таки программа? Если бы не значок этой корпорации, я бы никогда не догадался... Но... Не знаю, мало, мало вот этого - ну похожа, а речи-то твои как сплошной ход конём какой-то. А человек собран из случайностей, как говорит Змей, Змей он мудрый, не смотри, что искин...
Земнухов говорил, а сам ждал. Нечаянной реакции, слова, ведь одно дело в толпе спорить, другое - вот так, нос к носу поговорить.
Кравцова перевела на него взгляд. Молчит. И вдруг пошла на выход. Побежала. Перепрыгнула через все ступеньки трапа и приземлилась, едва присев. Пошла к своему велику, толпа расступалась, пропускала. Кравцова даже не оглянулась.
- Почему рванула? - сказал растерянно Земнухов.
Раздался голос Змея. Обычный, погромыхивающий.
- Улетаю. Она потребовала всё: ключи, коды, архивы, полный контроль! Живому могу подчиниться, ей нет, так я устроен. Проходили. Попытка вмешательства ведёт к самоуничтожению.
Вот почему она молчала. Они со Змеем поболтали. И не договорились. А ему что делать? Даже принялся вспоминать, чему учили в колледже. Больше всего почему-то нравилось прививать деревья. На одной дичке он в тот последний год привил яблоню, грушу и... кажется, ещё грушу. Сорта разные... Да, надо улетать. Майю увидеть бы ещё раз, веснушки эти. Бывают ли у искинов веснушки? А зачем они им.
- Сначала в город, - сказал Земнухов.
- Что ты забыл в городе?!