― Что ты сделал?
Мой язык распух у меня во рту, я, пошатываясь, иду к койке. Мне очень хочется прилечь.
Как я могла быть такой глупой? Ублюдок накачал меня наркотиками.
― Я сделал то, что должен был, чтобы расслабить тебя.
Он встает и подходит к койке.
― Нет, ― произношу я, когда он начинает расстегивать мою кофту. Но я так слаба, что не могу с ним бороться. Я пытаюсь оттолкнуть его, но моя рука продолжает раз за разом опадать.
Пользуясь моей слабостью, он запускает руку мне в волосы и прикладывается своими губами к моим, его язык скользит мне в рот, движется напротив моего. Я не могу отстраниться, не могу ничего сделать. Я не контролирую собственное тело.
― Я обещаю, что тебе будет хорошо.
Он не спеша снимает с меня кофту, отбрасывает в сторону все, что стоит между нами.
Мой разум встревожен, кричит ему остановиться, но мое тело не способно сопротивляться. Теперь его руки повсюду на мне, как и его губы.
― Скоро ты будешь моей, ― произносит он после каждого ядовитого поцелуя на моей коже.
С моих губ срывается полузадушенный звук, но ни одного слова.
Теперь он тянет мои штаны вниз, чтобы забрать то, что он думает, принадлежит ему, а я слишком одурманена, чтобы что-то сделать по этому поводу.
― Скоро все кончится, ― шепчет он мне в ухо, а затем прикусывает мою мочку.
Я слышу звук молнии. Когда он опускает мои штаны ниже, во мне что-то меняется. Я больше не чувствую себя плохо. Теперь я чувствую себя так, будто лечу, плыву. Что бы он не дал мне, оно вдруг делает меня живой, но в очень странном ключе.
Что, черт возьми, он дал мне? Почему его прикосновения больше не вызывают во мне отвращения? Почему его поцелуи от моего пупка и до моей шеи ощущаются, до странного, приятными? Почему я держусь за него вместо того, чтобы отталкивать его?
Я дрожу от желания, когда он проходится поцелуями вниз по моему телу.
― Ты прекрасна, ― шепчет он. ― У моего брата был хороший вкус.
Он целует мою грудь, а руку использует, чтобы раздвинуть мне ноги. Сквозь затуманенное зрение, я наблюдаю, как он снимает собственные штаны.
Слышится шум фольги, а затем он оказывается на мне сверху. Я ахаю, когда он вонзается в меня. Ощущение того, как он растягивает меня изнутри, до ужаса приятно.
Я царапаю его спину, пока он раскачивается, медленно, затем быстрее. Он вонзается глубже, удлиняясь и становясь еще тверже внутри меня. Мне дурно от того, что мужчина, которого я ненавижу, заставляет меня почувствовать себя цельной.
― Вот видишь, ― говорит он, задыхаясь. ― Я знал, что тебе понравится.
В ответ я стону. Ничего не могу поделать. Мне давно не было так хорошо.
Где-то в моей голове звенят тревожные колокольчики. Я знаю, что то, что происходит, неправильно, но мое тело предает меня. Я ощущаю себя так, будто нахожусь в чужом теле.
Он берет меня за бедра, наполовину выходит из меня, а затем снова погружается в меня.
― Вот так, детка. Ты хорошо справляешься. Принимаешь меня целиком.
Его голос хриплый от похоти.
― Твоя киска такая мокрая для меня.
Я непроизвольно сжимаюсь вокруг него, мои внутренние мышцы не хотят его выпускать. Я в некой эйфории, взмываю к высотам, на которых еще не была. Я даже не уверена, хочу ли возвращаться на землю.
И все же, тревожные колокольчики в моей голове становятся громче с каждым толчком. Но как я могу спастись от него? Как я могу прекратить это?