Засовываю воспоминание о сне в дальний уголок памяти и напоминаю себе, что я невиновна, и что убийца ― Трэвис.
Он действительно был здесь или мне это тоже приснилось? Вдруг я начинаю сомневаться в этом, так как мои кошмары и реальность переплелись в единое целое.
Я измучена и дезориентирована и не буду удивлена, если окажется, что я все это придумала.
Трясу головой. Не может быть. Он был здесь. Я все еще чувствую густой запах его одеколона в воздухе, а мой затылок все еще болит от удара о стену, когда он напал на меня.
Но как я смогу доказать, что он был здесь и мучил меня?
Может быть, не такая уж плохая идея мне быть запертой в этой яме. Это даст мне время подумать, составить план, который спасет мне жизнь. Он признался, что, в конце концов, убьет меня.
Я бы думала намного лучше, если бы не была голодна и не испытывала такой сильной жажды.
В попытке успокоить разум, я решаю считать до сотни, но, когда я добираюсь до сорока двух, дверь отпирают. Другой охранник, в этот раз женщина, приказывает мне следовать за ней.
Но я остаюсь там, где есть, на койке. Я хочу выйти отсюда, но у меня есть план.
― Хочешь провести здесь еще пару часов?
Она скрещивает руки на груди.
― Я плохо себя чувствую, ― говорю я достаточно громко, чтобы только она услышала. ― Мне нужно к доктору.
Мне все равно по поводу угроз Трэвиса. Мне нужно с кем-то поговорить. Но не с охранником. Как мне кажется, они все работают на него.
Охранница входит в комнату и хватает меня за руку, стаскивает с койки. Она пытается заставить меня встать, но я опускаюсь на пол. Щека, которую ударил Трэвис, касается холодного пола.
Она ругается себе под нос, затем уходит, только чтобы вернуться несколько секунд спустя с другим охранником. Шепотом говорит ему что-то, что я не могу расслышать.
Я подавляю желание поднять на них взгляд. Вместо этого, я закрываю глаза и жду, что будет дальше.
Тихо вздыхаю от облегчения, когда они оба подхватывают меня под руки и поднимают на ноги. Они волокут меня в лазарет, где надо мной склоняется выглядящая доброй врач лет так пятидесяти. У нее очень красивые глаза, цвета неба, на осмотр которого мне теперь нужно разрешение.
Она просит охранников подождать снаружи.
Я обмякаю на стуле. Мне даже не нужно изображать слабость, потому что я ее действительно испытываю. Я давно не ела, а во рту все пересохло от жажды. Теперь я знаю, что сейчас утро, что значит, что я провела в яме довольно долго. Наверное, я должна быть благодарна, что не целые сутки. Может быть, Козлиная бородка пришел в чувство.
― В чем дело? ― спрашивает женщина.
Звук ее голоса вызывает во мне желание заплакать. Она похожа на ту, кому не все равно.
― Я испытываю головокружение и мигрень.
Мои слова слегка смазаны.
Она приступает к работе и проверяет мои жизненные показатели.
― Твое кровяное давление слегка понижено. Когда ты в последний раз ела?
Она аккуратно касается моего плеча рукой.
― Я не... не помню.
Я пытаюсь сказать что-то еще, но к моему ужасу, на мои глаза наворачиваются слезы. Ее доброта застигла меня врасплох. Мне нужно рассказать ей, что произошло. Я могу больше не натолкнуться ни на кого, такого же, как она, того, кому есть дело.
― Я в опасности, ― выпаливаю я, слезы и сопли попадают мне в рот. ― Он собирается меня убить.
Врач хмурится.