Хэлэн Тэнник наблюдала за своим сыном, когда тот вернулся домой тем вечером. Обычно он первым делом начинал докучать ей в кухне, будучи голодным, и любопытствуя насчёт того, что она там готовила. Даниэл и его отец в этом отношении были очень похожи, всегда искали еду. Однако сегодня всё было иначе — Даниэл просто поздоровался с ней, и проплыл мимо, лениво держа в руках цистру. Он казался отвлечённым, но на его лице играла улыбка.
— Иди, отложи её, прежде чем садиться за стол, мальчик, — возразил его отец, когда Даниэл стал садиться.
— Вупс! Прости, Пап, — ответил молодой Тэнник, цепляя инструмент на крюк, где тот обычно и висел на стене.
— Сегодня что-то случилось, Даниэл? — спросила Хэлэн, наливая половником суп в три деревянных тарелки.
Даниэл сверкнул ей сияющей улыбкой, прежде чем энергично усесться:
— Возможно.
— И…? — спросила она.
У его отца также разыгралось любопытство, но он молчал.
— На самом деле, ничего слишком захватывающего, — намекнул Даниэл в очевидном противоречии своему едва подавляемому энтузиазму.
— Да выкладывай уже! — проворчал его отец.
— Я сегодня видел Кат.
Его мать нахмурилась:
— Её зовут Катрин, и очень жаль, что ты не используешь такое красивое имя, — упрекнула она его. Хэлэн всегда нравилась Катрин Сэйер.
— Она предпочитает «Кэйт», — сказал Даниэл.
— А ты вместо этого называешь её «Кат»? — сделала наблюдение Хэлэн.
Даниэл не видел, как с этого места продолжить разговор дальше, поэтому сразу выложил новости:
— Я пригласил её на Танцы Урожая.
Казалось, кустистые брови Алана Тэнника поднялись на несколько дюймов над его глазами, и он бросил взгляд на свою жену, гадая, не ослышался ли он. Хэлэн похлопала его по руке, чтобы уверить его в обратном.
— Это чудесные новости, Даниэл! — сказала она сыну.
— Я и не думал, что у тебя хотелка отросла, парень! — захохотал его отец. — Что ж, наверное, я ошибался!
Даниэл покраснел, а его мать накинулась на Алана:
— Серьёзно? Ты не мог хоть пять минут подождать, прежде чем сказать что-нибудь грубое?
Отец Даниэла широко улыбнулся:
— Если он ухаживает за девушкой, значит уже достаточно взрослый, чтобы слушать грубые шутки.
Хэлэн покачала головой, но Даниэл чувствовал скрытое веселье матери. Они ещё немного поговорили, а после ужина она удивила его, снова сняв цистру, и протянув инструмент его отцу.
— А это зачем? — спросил Алан.
— Нашему сыну нужно научиться танцевать, если он не хочет опозориться, — объяснила она. — Я не могу одновременно танцевать и играть.
— Ты же знаешь, что я не могу играть и вполовину так же хорошо, как ты, — возразил её муж.
— Ты бы предпочёл учить его танцевать? — спросила она, подняв бровь.
Отец Даниэла взял инструмент без дальнейших жалоб.