Масштаб карты изменился, Валанта приблизилась, а остальные государства ушли за раму зеркала.
«Выберите город», — так же певуче предложил голос.
— Суард.
На карте засветился синим кружок, обозначающий столицу Валанты. Поверх карты нарисовался стилизованный силуэт распахнувшего крылья дракона.
«Активируйте руну. Назовите абонента. Приятной беседы», — пожелал голос и замолк, а карта погасла, сменившись стандартной руной вызова.
Снова надрезав ладонь, Дайм приложил ее к руне. Не то чтобы он сомневался в возможностях драконьей связи. Просто… Так — надежнее.
— Шуалейда Суардис, — позвал он, представляя Шу.
Шу — счастливую, подставляющую губы его поцелуям.
Эфир завибрировал, зеркало замерцало, затрещало, укололо Дайма острыми синими искрами. Странно. Очень странно.
— Шуалейда, — еще раз позвал Дайм, продавливая эти неправильные возмущения эфира.
Вокруг затрещало и заискрило еще сильнее, эфир поддался, и…
— Риль Суардис. Слушаю вас, — послышался скрипящий, прыгающий от баса до комариного писка голос, зеркало мутно засветилось, обрисовывая человеческий силуэт.
Дайм вздрогнул — Шуалейда не могла ответить ему так! Что-то случилось. В подтверждение опасений зеркало прояснилось, явив сердитого и взъерошенного темного шера Бастерхази.
— Вы подняли меня с постели в три часа ночи, чтобы играть в прятки? — продолжил Бастерхази ядовито. — Представьтесь.
— Светлый шер Дюбрайн, — холодно сказал Дайм, снова прикладывая окровавленную ладонь к зеркалу.
Хмирская связь работала крайне странно. Старым привычным способом определенно было удобнее и надежнее.
— Дюбрайн? — обрадовался Бастерхази, шагнул ближе, вглядываясь в изображение. — Шисов ты дысс… живой… наконец-то! Как ты?
Дайм непроизвольно отступил и спрятал сжатые кулаки за спину. Находиться рядом… да просто видеть его — было физически больно. Так больно, что отчаянно хотелось со всей силы ударить по красивому лживому лицу, стереть с него фальшивую радость.
Бастерхази же, словно издеваясь, подошел вплотную к зеркалу, коснулся стекла обеими ладонями — и все это, вглядываясь Дайму в глаза.
— Мой свет?.. — напряженно спросил он, понимая уже, что его игра не принята, но упрямо не признавая поражения.
— Почему вместо ее высочества отвечаете вы, темный шер? — ровно, стараясь не выплеснуть бурлящую в нем ненависть, спросил Дайм.
Ему хотелось закрыть глаза, отвернуться, не видеть и не чувствовать бархатной горячей тьмы, не слышать манящих огненных обертонов, забыть вовсе что есть на свете темный шер Бастерхази. Тот, кому Дайм готов был отдать свое сердце. Тот, кто предал его. Но он не мог позволить себе покой и забвение. Время слабости прошло.
— Потому что вы связались именно со мной, светлый шер, — через мучительно долгое мгновение ответил Бастерхази и убрал ладони от зеркала. Сцепил руки перед собой, закрываясь. — Если это все, что вы хотели сказать, светлый шер, то я иду спать.
— Не все, — процедил Дайм. — Где ее высочество и почему не отвечает на вызов?
— Понятия не имею, почему ее высочество не отвечает. — Голос темного шера снова сочился ядом, а глаза мерцали алыми всполохами злости. — Ее высочество не изволит передо мной отчитываться.
— Извольте ответить, где сейчас находится ее высочество Шуалейда.
— Как и положено благовоспитанной девице, ее высочество изволит почивать в собственных покоях. Только не спрашивайте меня, с кем. — Бастерхази саркастически усмехнулся. — Любовников вашей будущей родни я не считаю.
Дайм отступил еще на полшага. Просто для того, чтобы не врезать по отвратительно злорадной роже темного шера.
Любовники. У Шуалейды — любовники. Это нормально. Она красива, сильна, знатна — вокруг нее должны виться все половозрелые шеры Валанты. Просто… глупо было не подумать о том, что за три месяца она должна была хоть кого-то взять к себе в постель. Хорошо, что не Бастерхази. Ведь именно этого Дайм опасался.
Да. Все хорошо.