Гости императора прекрасно поняли намек, дружно поклонились и потянулись к выходу. Дайм вместе с ними — только ради того, чтобы поймать мысленное: «В любое время, Дамиен. Я буду ждать», — от шера Майнера.
И тут же услышал ожидаемое:
— Дамиен, останься. — И, едва они остались втроем: — А теперь поговорим серьезно.
Что ж, вот и настало время подвохов. До сих пор ни один серьезный разговор с императором без них не обходился, вряд ли этот станет исключением.
— Как будет угодно вашему всемогуществу, — поклонился Дайм.
Император отмахнулся от церемоний.
— Садись, Дамиен, и рассказывай. Все как есть, а не ту чушь, которую ты писал в отчетах.
— Почему же чушь, Эли? На мой взгляд, прекрасный образчик эпистолярно-фантастического жанра. Хоть временами и излишнего объема. Помнишь, как весело было сгружать папки с отчетами со слона? Твои министры обзавидовались, они до такого не додумались.
Светлейший хмыкнул и с наслаждением затянулся кальяном.
Дайм старательно смутился и опустил взгляд.
Император рассмеялся.
Предчувствие близкого подвоха усилилось.
— Несомненно, это было прекрасно! Дайм, мальчик мой, я давно так не веселился.
— Рад, что сумел поднять вам настроение, отец.
— Не опускай глазки, как глупая кокетка. Дело с Пхутрой ты разрешил просто великолепно, хоть и совершенно противозаконно. Самое главное, что ты сумел не попасться.
Император сделал выразительную паузу. Дайм затаил дыхание. Светлейший выдохнул струйку дыма, тут же превратившуюся в любопытно подрагивающее ослиное ухо.
— Вот именно, мальчик мой. Что я, зря тебя учил не попадаться? — подмигнул ему Светлейший и добавил с тихой печалью: — Хотя в Сашмире тебя и ловить уже некому…
— Но на этот раз ты заигрался, Дамиен, — нахмурился император, не поддержав ностальгию Парьена по старым добрым временам. — Твои невинные шалости чуть не стоили тебе жизни, а нам…
— Седых волос, — продолжил вместо него Светлейший, оглаживая невесть откуда взявшуюся седую бороду. Длинную, чуть не до пупа, и со вплетенными в нее ромашками.
Дайм не выдержал, хмыкнул. Император одарил сначала его, а затем Светлейшего укоризненным взглядом.
— Жерар, я тут разговариваю с сыном серьезно, а ты?
— А что я? — Светлейший сделал невинные глаза, для усиления эффекта — небесно-голубые вместо обычных серых. — Подумаешь, невинные шалости. На старости лет можно.
Дайм уже не понимал, смеяться ему или срочно проверять кровь на галлюциногенные вещества. Император и Светлейший, два самых грозных человека в империи, столпы государства, разве они могут вести себя так?.. ладно, даже если могут наедине — то при посторонних?..
— Вот мы и подошли к главному, Дамиен, — кивнул император. — Ты — не посторонний. Ты — мой сын. Единственный по-настоящему одаренный сын. И хоть ты иногда ведешь себя, как мальчишка, ты все же взрослеешь.
— Лет через сто, глядишь, и бороду отрастишь… — добавил еще одну нотку балагана в этот пафос Светлейший.
Император поморщился, но продолжил:
— Я слышал, что ты избавился от Саламандры и пытался расстроить свадьбу Люкреса. О том, как ты врал брату в глаза, крутил за его спиной роман с принцессой Шуалейдой и спровоцировал его на опасный эксперимент с кровью темного шера, я тоже наслышан. Это все — правда?
— Правда, отец. Не вся и с точки зрения известного своей честностью и прямотой Люкреса, но — правда.
— Также я слышал, что кронпринц приговорил тебя к казни за измену империи.
— Приговорил, — кивнул Дайм. — Что же касается измены империи — вы лучше всех знаете, что я не могу даже подумать об измене, не то что предать вас.