— Я точно знаю, что полмесяца тому полковник был жив и здоров. Больше — ничего.
— Он связывался с вами, темный шер?!
— Если полковник захочет вам что-то сообщить, капитан, он сделает это сам, — передразнил его Роне, но тут же покачал головой: — Всего раз. Он наверняка свяжется с вами в самом ближайшем времени.
«Если будет жив», — хотел добавить Роне, но не стал.
Ни к чему каркать.
Дюбрайн выкарабкается. В конце концов, Светлейший явно на его стороне, а отчетов о сумасшествии Люкреса и его безумных поступках в Суарде император получил целую пачку. Не должен он подтвердить смертный приговор Дюбрайну. Не должен! Так что Дайм скоро приедет.
Обязательно приедет.
И тому, что он не зеркалит и не пишет никому в Суарде, наверняка есть логичное объяснение. Ведь если бы вызовы поступали, экспериментальная система бы снова перенаправила их Роне.
— Надеюсь. Если это все, то я должен вернуться к его величеству.
— Не хворайте, светлый шер, — кивнул Роне и покинул оранжерею.
Конечно, хотелось бы знать, что Герашан скажет об их разговоре Шуалейде. Но навешивать следилку не стал, еще не хватало, чтобы Шу заметила.
Милостивые боги, как же трудно быть хорошим! И ведь все равно никто не верит.
Глава 18. Два сына
Финальная игра ежегодного имперского турнира собрала невиданное количество зрителей. По традиции, игра проходила на Семисветной Арене, возведенной Роладном Святым в честь победы в Мертвой войне и вмещающим полторы тысячи зрителей. Посмотреть игру сборной команды Скаленцы против сборной Чесладнии приехали болельщики со всех краев империи. Против ожидания, встреча болельщиков обеих команд прошла вполне мирно, так что группе целителей также удалось насладиться матчем, а не лечить сломанные носы.
Зрелище было поистине фантастическим. В этом году чесландцы порадовали публику новыми головокружительными финтами, достойными шестикратных победителей имперского первенства…
«Крылатый вестник»
Ясная осенняя погода как нельзя лучше подходила для решающего сражения. К двум часам пополудни все было готово: осажденная крепость пестрит штандартами, крыши башен и шлемы выстроившихся перед воротами пехотинцев сияют, конница на флангах роет копытами стриженую траву, лучники заняли позиции на стенах, маги — на башнях, баллисты и катапульты нацелены.
— Можно начинать, ваше всемогущество, — сказал маршал, подтянутый пожилой шер в начищенной серебряной кирасе и феске с черно-серебряной кокардой.
Император в последний раз оглядел поле боя, чуть склонил породистую голову вправо, прицеливаясь, и объявил:
— Красный дракон пошел!
Совершенных очертаний дракон, запущенный умелой рукой, устремился к крепости, сея панику и разрушения в войске, а свита за спиной императора разразилась восторженными криками:
— Какой удар!
— Великолепное начало, ваше всемогущество!
— За вами не угнаться!
Элиас Брайнон вместо ответа прищурился, подсчитывая потери противника.
— Семнадцать пехотинцев, три лучника и баллиста, — бесстрастно сообщил маршал.
— Восемнадцать, — уточнил кронпринц Люкрес одновременно с падением еще одной фигуры.
Император, не обращая внимания на восхищенные вздохи — Элиас Второй был, есть и будет лучшим игроком в «Короля и Мага» во всей империи — протянул руку. Маршал подал ему оранжевый шар, превратившийся в дракона, едва коснулся императорской руки.