Сокровище, которое дремлет в тебе: читать начало книги онлайн

Бедняга Жереми, как грустно, что у него что-то не ладится. Все очень удивились, когда он вдруг принял настолько радикальное решение, ведь с учебой у него проблем не было, все шло как по маслу. Магистратура была у него практически в кармане, и вот так все бросить и сделать крутой вираж…

Жереми. Она всегда могла на него положиться, особенно в ту пору, когда из жизни ушла сначала ее мать, а потом лучшая подруга. Это случилось за несколько лет до знакомства с Полем. Долгий траур повлек за собой настоящий экзистенциальный кризис, и Жереми тогда очень ей помог – ангельским терпением и умением выслушать.

И теперь ей хотелось сделать что-то для него. Но как ему помочь?

Она снова глубоко вздохнула, глядя на снующую внизу толпу. Ее специальность – связи с общественностью в условиях кризиса, а не психотерапия.

* * *

Тяжелые ворота заскрипели, не желая открываться. Жереми протиснулся между створок, и те захлопнулись с мрачным стуком, достойным тюремных ворот. Он повернул направо по узкой улочке Нотр-Дам и вдохнул свежий воздух погожего мартовского дня. В лучах солнца бурые камни мостовой золотились у него под ногами.

На углу улицы Сент-Одиль мрачное здание налогового управления, казалось, дремало за зарешеченными окнами. Рядом, у табачного киоска, в ожидании новой партии лотерейных билетов, уже собралась очередь человек в десять. Сначала налог обязательный, а потом – добровольный.

Жереми вышел на главную улицу маленького городка Клюни, носящую имя Ламартина, с ее фасадами пастельных тонов и яркими витринами. На террасе ресторана «Насьон» он машинально насчитал тридцать шесть человек, потягивающих кофе. «Кофе, – мелькнуло у него в голове, – поддерживает разум в тонусе, но не пробуждает его».

Чуть поодаль, в очереди за лотерейными билетами в другом табачном киоске, еще четырнадцать человек собирались рискнуть и попытать счастья, чтобы хоть как-то улучшить свою жизнь.

Еще двадцать два покупателя Жереми насчитал у колбасника Дюпакье. Из его заведения доносились столь острые, возбуждавшие аппетит запахи, что, наверное, соблазнились бы даже вегетарианцы. Еще человек десять в ресторанчике «Корзина путника» смаковали сыры, потягивая вино.

Он повернул назад и снова двинулся вверх по улице. Лучи утреннего солнца освещали резные пилястры, капители романских фасадов.

Много посетителей было и у Вольфа, прекрасного оптика, и все они, несомненно, стремились улучшить зрение. Однако станут ли они от этого зорче видеть свою жизнь?

За столиками на террасе кондитерской Жермена, слава о которой гремела даже за пределами горного хребта Божоле, сидели тридцать четыре посетителя. Жереми улыбнулся. «Человек, – подумал он, – предается чревоугодию, когда его душа мечтает только о том, как бы угодить телу».

Он свернул по улице Мюнисипаль к аббатству, мимо Центрального кафе, отделанного в стиле бель-эпок, где в зале и на террасе насчитал двадцать восемь клиентов. Но еще больше любителей пропустить стаканчик оказалось в «Винных погребах аббатства». Дойдя до площади перед аббатством, он обогнул просторную террасу «Кондитерской Норд», битком набитую народом (там толпились по меньшей мере семьдесят посетителей), прошел по улице 11 Августа 1944 года, по улицам Мерсьер и де ла Барр. Туристическое агентство обещало своим клиентам райские угодья, что снова вызвало у Жереми улыбку.

А напротив располагался популярный винный погреб под названием «„С удовольствием“, – говорит вино». Странная игра слов, ведь речь идет о напитке, изменяющем состояние сознания, ничуть его не возвышая.

Через несколько метров открылась освещенная солнцем площадь. На паперти собора болтали немногочисленные прихожане. Он поздоровался с ними и толкнул обитую кожей дверь. Та отворилась с глухим шипением, и Жереми вошел в прохладу церкви.

Сумрак внутри был пронизан запахом сырого камня и ладана. По боковому нефу он направился к клиросу, и шаги его совсем не нарушили царившей здесь тишины. Войдя в ризницу, он немного постоял в полумраке. Зазвонили колокола, он вслушивался в перезвон, пока последний звук не погас под высокими каменными сводами. Затем он медленно подошел к алтарю и оказался перед прихожанами. Колонны устремлялись к стрельчатому своду, увлекая взгляд и душу ввысь, выстраиваясь в единую линию с угловыми арками по всей длине нефа. Все в церкви казалось огромным, и это гигантское пространство чудесным образом настраивало на торжественный лад. Боковые нефы и даже середина центрального тонули в полумраке, но стоило поднять глаза, и открывался ослепительный свет, заливавший своды почти нереальным сиянием.

Жереми опустил глаза и перевел взгляд на свою паству.

Двенадцать.

На стульях разместились двенадцать человек.

Жереми начал мессу.

2

После службы Жереми проводил прихожан до паперти. Солнце отражалось в старых, неплотно прилегающих камнях мостовой и освещало фасады средневековых домов.

Две пожилые дамы обступили священника, чтобы обсудить благотворительные мероприятия. Потом подошел Виктор, старый винодел на пенсии, и протянул футляр:

– Вот, отец мой, возьмите, хочу вам это подарить.

Виктор по прозвищу Шателен, то есть «владелец замка», был в Клюни личностью известной. Его издалека узнавали по величавой походке, старомодному твидовому пиджаку, четкой лепке лица и пышной седой шевелюре а-ля Караян^[3]. Теряя слух, он компенсировал этот изъян властной осанкой, за которой угадывалось природное благородство. Он был невысок, но поэтому дороден, всегда занимал много места.

Жереми открыл футляр:

– Часы?

– Не подумайте, что это что-то значит! Просто я заметил, что у вас нет часов.

– Но это очень красивые часы…