…В гостиницу возвращались в приподнятом настроении, предвкушая вкусный ужин и хорошие посиделки с возлияниями.
И все-таки Герасим Севастьянович остановился напоследок еще в одном месте.
— Видите, — спросил он, показывая рукой на отдаленный квартал, — уникальное место. Другой Кейптаун. А попросту говоря, трущобы. Уникально тем, что не поддается абсолютно никакому контролю. Официальные законы там не действуют — в трущобах свои законы. И это не просто слова. За электричество там никто не платит, подключаются сами и плюют на всех. Ни о каких налогах речи, естественно, тоже не идет.
— А что же власти? — поинтересовался верный служитель закона Турецкий. — Неужели ничего не могут сделать?
— В том-то и дело, что ничего. Все попытки исправить ситуацию потерпели неудачу. Вот, например, с электроэнергией. Власти послали туда электриков, чтобы провода перерезать. Разумеется, в сопровождении полиции. Перестрелка несколько часов длилась. И электриков постреляли, и одного полицейского застрелили. Или, например, когда городские власти решили там официальный транспорт наладить и запустили специальный маршрут автобуса, так. местные обитатели сожгли несколько автобусов, после чего маршрут убрали. У них там свой транспорт. Здесь, между прочим, даже русские живут.
Вернувшись в гостиницу, Александр Борисович отправился навестить Юрия Даниловича Кокушкина. Он так и не мог забыть увиденного им на улице двойника уральского подполковника. Турецкий хотел ясности.
Дверь открыл сам Юрий Данилович. По доносящимся из ванной комнаты звукам Александр Борисович понял, что там прочно обосновался Якуб Гожелинский. Даже шум душа не мог заглушить голоса полковника, распевавшего какой-то польский марш.
— Как самочувствие, Юра? — поинтересовался Александр Борисович, вглядываясь в лицо Кокушкина. — Отошел?
— Более или менее, — поморщился Юрий Данилович, пропуская Турецкого в номер. — Отличная вещь аустер.
— Это еще что такое?
— Местный бармен посоветовал. Водка, сырые яйца, томатный сок и какой-то дикий перец. Очень помогает. Рекомендую, если что.
— Да я обычно минералку пью, — улыбнулся Александр Борисович.
— Это правильно, — одобрил Юрий Данилович. — Но если совсем невмоготу будет, то не забудь. Как экскурсия прошла?
— Здорово. Хотя, конечно, немногое успели посмотреть. А ты что же, все это время в гостинице сидел?
— В гостинице, — закивал головой Юрий Данилович. — Вначале в номере, потом в баре, потом опять в номере.
В ванной наступила тишина, и через минуту оттуда появился сияющий Якуб Гожелинский, одетый в длинный махровый халат.
— Ну что, бойцы, — бодро сказал он, — идем вниз достойно завершать день? Водочки выпьем, закусим. Я жрать хочу как черт.
При упоминании о водочке Юрий Данилович поморщился. Заметив это, Гожелинский засмеялся:
— Кто не хочет, тот может пить сок. Или вино. Я слышал, здесь отличное винцо.
Ужинать решили на свежем воздухе.
Пили за путешествие, потом друг за друга. Потом за голландского капитана Ван Страатена и за португальского капитана Бартоломеу Диаша. Не забыли и про героических русских моряков, внесших свою необычную лепту в историю города Кейптауна.
Кокушкин пил наравне со всеми и постепенно оживал.
Вот только Турецкий был в этот вечер несколько задумчив. Во-первых, он вспомнил об основной цели своего визита и размышлял о том, какие действия следует предпринять.
А во-вторых, Александр Борисович не мог избавиться от мысли, что Кокушкин ему наврал.
Своим знаменитым профессиональным чутьем Турецкий сразу почувствовал эту ложь, когда они разговаривали в номере.
И теперь он не сомневался, что белым мужчиной, которого он мельком увидел в городе, был именно Юрий Данилович.
Уже ночью, ложась спать, Турецкий поделился своими размышлениями с Витей Солониным. Выслушав, Солонин резко помрачнел.
— А ведь он говорил, что никогда за границей не был. И что ты думаешь?
— Не знаю, — ответил Александр Борисович, — но чует мое сердце, этот Кокушкин — темная лошадка.
— Ты думаешь, он приехал сюда обделывать какие-нибудь свои делишки?