Через столик от них в это время Юрий Данилович вступил в оживленную беседу.
— Что они там делают? — так же шепотом поинтересовался Турецкий.
— Разговаривают. Официанта подзывают, — начал комментировать Солонин, — показывают на наш столик.
— Значит, сейчас придут, — мрачно резюмировал Александр Борисович, искушенный в правилах хорошего ресторанного тона по-русски.
Опытный следователь Турецкий оказался прав, о чем Витя Солонин не замедлил ему лаконично сообщить:
— Идут.
Первым возле столика появился необычайно возбужденный Юрий Данилович.
— Ребята! — радостно сообщил он. — Познакомьтесь. Это Франц. Франц, это мои друзья — Саша и Витя.
Приготовившийся к самому худшему, Александр Борисович поднял голову.
Рядом с Юрием Даниловичем стоял мужчина средних лет. В свободном сером костюме и галстуке.
Незнакомый.
Сообразив, что мужчина действительно незнакомый, Александр Борисович приветливо улыбнулся.
— Вы не поверите, чем он занимается… — так же возбужденно заговорил Юрий Данилович, заставляя Турецкого опять напрячься. — Франц из Люксембурга. Ну вот отгадайте, где он работает?
— В прокуратуре? — мрачно пошутил Турецкий.
— Франц, — заговорил Юрий Данилович по-немецки, — мои друзья решили, что ты работаешь в прокуратуре.
По тому, как гражданин Люксембурга Франц замотал головой, Александр Борисович понял, что в прокуратуре он не работает.
— Франц — шахтер, — сообщил Юрий Данилович. — Представляете, шахтер из Люксембурга? Вы можете себе такое представить? Он услышал, что мы говорим по-русски, и решил угостить нас пивом.
В подтверждение слов Юрия Даниловича к их столику подошел официант с подносом, на котором стояли четыре пенящиеся кружки.
Франц оказался свойским и от любезно предложенной русской водки отказываться не стал. Из разговора, в котором Юрий Данилович служил переводчиком, выяснилось, что Франц действительно шахтер, а в Цюрихе он оказался проездом — в отпуск ездил в Канаду. А в России он никогда не был, но очень хотел бы поехать. Он слышал, что русские шахтеры постоянно бастуют, потому что им не платят зарплату. Франц считал, что это неправильно.
— Мы тоже считаем, что это неправильно, — сказал Витя Солонин. — А вот наше правительство, по-видимому, считает наоборот.
— А зачем же вы выбираете такое правительство? — недоуменно спросил простой люксембургский шахтер Франц.
Ответить на этот вопрос никто из сидящих за столом граждан России не смог.
Расстались все самыми добрыми друзьями часа через три. Франц направился отсыпаться в гостиницу, а Александр Борисович с Витей транспортировать окончательно набравшегося Юрия Даниловича в аэропорт. Тем более что через три часа туда должны были подтянуться остальные участники их группы.
…До Кейптауна долетели относительно спокойно. Относительно, потому что через три часа после взлета на соседнем сиденье проснулся осоловевший Юрий Данилович. Мрачно поглядев по сторонам, Юрий Данилович поднялся и медленным шагом направился в хвост салона — в туалет.
О том, что произошло в хвосте салона, Александр Борисович и Витя могли лишь догадываться.
Юрий Данилович вернулся через пятнадцать минут, распространяя вокруг себя сильный табачный запах. В руках он вертел какую-то бумажку. Как выяснилось, это была памятка-предупреждение, в которой говорилось, что курить в самолете запрещается. Самым примечательным было то, что памятка была на русском языке. Внимание Александра Борисовича привлекла фраза, выделенная самым жирным курсивом — в том числе в туалет!!!
— А знаешь, Саша, — глубокомысленно сказал Витя Солонин, когда Юрий Данилович благополучно провалился в сон и они по очереди ознакомились с полезной информацией памятки, — все-таки русских в мире уважают. Вот кто бы мог подумать, что на борту самолета швейцарской авиакомпании, следующего рейсом Цюрих — Кейптаун, имеется специальная памятка на русском языке.
— Значит, были прецеденты, — лаконично ответил Александр Борисович.
3
В Кейптаун Юрий Данилович Кокушкин прилетел в самом подавленном состоянии. Сказывалось выпитое накануне. От его общительности и жизнерадостности не осталось и следа. Опустив плечи, Юрий Данилович стоял в очереди у терминала и исподлобья бросал быстрые взгляды на улыбающихся таможенников.