Он удивленно вздрогнул, но лег обратно. Я провела ладонями к его плечам, нашла напряженные мышцы и начала мять их.
— Что насчет того волшебника? — спросила я. — Он знал Наживера, должен знать и Клода, — я вспомнила старую фотографию в папке Тори, впилась большими пальцами в мышцу ниже его лопатки. — То вообще человек?
— От него пахнет как от hh’ainun.
— Почему он не постарел? И его волшебство… Я такого еще не видела. Такое быстрое, — я стала мять мышцы другого плеча Заиласа. — Я попробую отыскать дело, о котором говорила Тори. Кто-то сделал его фотографию, может, в базе МагиПола есть информация о нем, или почему он был под подозрением двадцать лет назад.
— Хм.
Я склонилась, чтобы увидеть его лицо. Его глаза были закрыты, он медленно дышал. Улыбка задела мои губы. Когда в прошлый — и единственный — раз я массировала его напряженные мышцы после исцеления, он рычал, жаловался и пытался меня оттолкнуть. Мы далеко зашли.
Но кое-что не изменилось. Он снова пострадал, защищая меня.
— Заилас? — мой голос дрожал на его имени. — Ты чуть не умер, да?
Он приоткрыл глаз.
— Наживер не пытался меня убить.
— Разве?
— Если бы он хотел, я был бы мертв.
Моя ладонь была на его шее, но я не помнила, как опустила ее туда. Мои пальцы погрузились в его спутанные волосы и сжали.
— Я не могла тебя слышать. Мы не смогли объединить магию, когда это могло бы остановить Наживера. Прошу, Заилас, скажи, как услышать твой разум.
Он повернул голову, один тускло сияющий глаз посмотрел на меня.
— Ты просишь все, будто это пустяки.
Смятение охватило меня, а потом донесся стук входной двери. Амалия вернулась.
Я слезла с кровати.
— Я сейчас вернусь. Просто… подумай пока об этом, хорошо?
Он сморщил лоб. Оставив его размышлять, я поспешила в гостиную.
Амалия расстегивала высокие сапоги, ее светлые волосы свисали вокруг плеч. Я подошла ближе, а она стряхнула с себя плащ и бросила его на полку шкафа.
— Зора жива, — сказала она.
Боль в груди ослабла.
— Она будет в порядке?
— Пока рано говорить, — Амалия прошла мимо и рухнула на диван. — Целители стабилизировали ее состояние, но оно все еще критическое.
— Заилас не может ее исцелить, — я прижала ладонь к животу, подавляя тревогу. — Даже если мы могли бы отвести его туда, чтобы он сделал это незаметно, как нам объяснить пропажу ее ран?
Амалия покачала головой.
— Не уверена, что его исцеление может убрать те раны. У нее внутренние раны и… то, чего не должно быть. Вряд ли магия может помешать воспалению.
Мои колени ослабели, и я села на кофейный столик, не дав ногам подкоситься.
— У целителей кошмар. Не только у вас все пошло не по плану. Многие ранены, некоторые сильно, — она опустила голову. — Но было бы куда хуже, если бы вы втроем не убрали тех големов.