Лицензия на happy end: читать начало книги онлайн

Совсем осатанела от лет своих немалых и одиночества!

Тетя Маша еле сдержалась, чтобы не плюнуть той под ноги. Все никак не могла ей простить ночная гостья младых их лет, когда мужики обходили ту вниманием, поглядывая в сторону Марии. Да еще года четыре назад повадился к тете Маше командированный один. Все замуж звал, по дому даже помогал. Она отказала. Замуж не пошла, хотя ночевать он, бывало, у нее оставался.

Зато Настасья, что примчалась к ней теперь посреди ночи, перед ним разве что по земле не стелилась. И заманивала то пирогами, то самогонкой своей гадкой. Он не клюнул. Машеньку полюбил. Так Настасье напрямую в глаза и говорил. А она злилась и пакости разные творила.

Вот и теперь все никак забыть не может и выглядывает за ее спиной возможного ночевщика.

– Одна я, одна, – поспешила утешить гостью тетя Маша, постепенно тесня ее к порогу. – А что Ванька помер, то неудивительно. Так пить, как он пил, все подряд, не каждому по силам и здоровью. Царствие ему небесное.

– Не в вине дело, Маня, не в вине! – Настасья выкатила на нее обесцвеченные годами глаза в красных прожилках. – Болтают, будто отравили его, Ваньку, Мань!

– Да кому он нужен! – начала было она, но потом вспомнила свой вечерний разговор с квартиранткой и обеспокоилась: – А кто болтает, Насть?

– Кто-кто, знамо кто – милиция! Там понаехали, с мигалками, бегают, орут, меня в понятые звали. Синюшный, аж жуть! Будто удавленник. Не хочешь посмотреть?

Смотреть на мертвого Ваньку Голощихина на ночь глядя тете Маше очень не хотелось. А вот послушать, о чем болтает народ, можно. Она и собралась, и пошла вместе с Настасьей к дому Голощихина, а там уже зевак собралось, будто на демонстрацию майскую.

Народ стоял плотным кольцом и тихонько переговаривался между собой. Собрались, будто на пожар, кто в чем. Мужики некоторые прямо в трусах. Бабы в халатах, из-под подолов которых торчали ночные сорочки. Помятые спросонья, перепуганные.

Болтали всякое. Вспоминали про находку его, которой он хвалился целых два месяца. О том, что его денег так никто и не увидел, хотя тот божился, будто в милицию их снес. Некоторые шептали и про стрельбу, что случилась ближе к концу зимы на трассе неподалеку. Про бандитов каких-то, что вроде деньги эти не поделили между собой.

Милиционеры, кто в форме, кто в пиджаках, деловито сновали от Ванькиного крыльца к своим машинам. На толпу внимания почти не обращая. Так, несколько раз лениво попросили всем разойтись. Но куда там! Разве народ угомонишь с такого переполоху.

Тетя Маша пробралась поближе к калитке и встала рядом с Настасьей. Та себя гвоздем программы ощущала, не иначе. Еще бы! В понятых была. Рта просто не закрывала, трещала о том, что было и чего не было. Балаболка, одно слово!..

– Женщина, вас можно на минуточку, – вдруг окликнул кого-то высокий малый с серым от усталости лицом.

Тетя Маша даже не сразу сообразила, что это к ней обращаются. Да и Настасья вперед вроде подалась. Она и подумала, что в ней снова необходимость возникла. Но малый взял под локоток именно тетю Машу, и увлек к Ваньке во двор, и стал приставать с вопросами. А она что знать могла? Что?!

– Вас не удивило, что сразу двое приезжих наведывались к нему в дом? – Усталость усталостью, а глаза у парня смотрели зорко. – Что за знаменитость такая этот Голощихин, коль пользовался таким вниманием?

– Мне-то что! – сразу попыталась она откреститься от всего, что было связано с Ванькой и его гостями. – Кто к кому и зачем ходит, мне неинтересно совсем.

– Ну как же, ну как же. – Парень противно ухмыльнулся, с осуждением покачав головой. – Одна из приезжих у вас, говорят, весь вечер просидела. После того, как по домам ходила и вопросы всякие задавала. О чем вы с ней говорили?

– С кем? – Она даже икнула от неожиданности и тут же прикрыла рот рукой, считая это конфузом непозволительным. – С Катькой, что ли?

– С ней, уважаемая, с ней, – дернул парень заросшим рыжей щетиной подбородком. – С Катериной Старковой о чем вы проговорили часа два, не меньше?

– А-а-а… Да ни о чем особом. Об урожае. О погоде, о детишках. У меня ведь внуки…

Почему она сразу начала ему врать, тетя Маша и сама потом понять не могла.

– Только об этом говорили? – Малый точно ей не поверил, поскольку посуровел тут же, сопроводив свое недоверие недобрым хмыканьем. – Ну-ну… Можете быть свободны, пока.

Ой, как заныло у нее все внутри тут же, как заныло! И обругала себя всякими непотребными словами за вранье.

Зачем? Зачем врала? Катьку выгородить захотела? А кто она, Катька, кто? Может, аферистка какая, а она из-за нее грех на душу какой взвалила. Еще посадят из-за девки этой незнакомой.

Тетя Маша вернулась к народу, и тут ей не стало покоя. Настасья клещом вцепилась, не простив пристального милицейского внимания. Как же ее-то обошли! Она же вся исхлопоталась, а тут вдруг снова Мария впереди. И Настасья давай ей шептать, исходя желчью:

– Болтают, соседка твоя его траванула, Мань.

– Кто болтает? – сурово свела брови тетя Маша, стараясь не обращать внимания на то, как затрепетало сердце.

– Все! Она же была у Ваньки вчера.

– Не она одна к нему ходила, – оборвала ее тетя Маша. – Квартирант Мокроусовых от него не вылезал. Как приехал, так ходил туда, как к обедне.