Он зол на меня. Впрочем, ничего удивительного – после того, как я его пнула. Как я могла настолько потерять над собой контроль? Пусть лишь на долю секунды, но я правда поверила в россказни Коры о чудовище, живущем в пещерах Харроу-Лейка. И на этот раз я даже не могу списать это на ночной кошмар.
«Вот что бывает, когда надеваешь несчастливое платье», – говорю я себе. Но думать так не оптимально.
– Мы могли погибнуть! И все еще можем, если не свалим отсюда к чертовой матери! – ворчит Картер.
– Я же не специально упала! – Я с силой вырываю руку, и мое предплечье пронзает острая боль.
Я опускаю глаза и с удивлением обнаруживаю кровь на пальцах.
– Ты поранилась. – Картер наклоняется поближе, чтобы рассмотреть рану с фонариком.
– По ощущениям похоже на укус. – Я провожу руками по своей коже, но больше никаких порезов или царапин вроде нет. Скорлупка с жуком по-прежнему в кармане. Почему-то я не удивлена.
– Наверное, это был Мистер Джиттерс, – говорю я с истерическим смешком.
– Так вот за кого ты меня приняла, – отзывается Картер, осматривая укус.
– Нет, конечно! Я же не ребенок.
С потолка падают звонкие капли. Кап, кап, кап. Как жуки, одновременно стучащие лапками в комнате Лорелеи в сбивчивом, тревожном ритме. Или как длинные тонкие пальцы, постукивающие по стене в моем сне.
– Ты это слышишь? – шепчу я.
– Что именно?
Я не отвечаю. Картер, наверное, и так уже считает меня дурой, которая не смотрит под ноги и психует из-за несуществующих монстров.
– Давай просто выберемся отсюда, – дрожа, говорю я.
Картер указывает на слабый свет в углу пещеры:
– Кажется, там можно вылезти. Пойдем, я осмотрю твою руку снаружи. Наверное, ты поранилась при падении.
Мы идем на свет и обнаруживаем узкую щель в горной породе. Кое-как протиснувшись между камней, мы попадаем в небольшой туннель. Картер идет впереди, освещая дорогу фонариком. Туннель приводит в небольшое помещение с настолько низким потолком, что нам приходится согнуться. А вот и источник света – прекрасного, яркого, согревающего солнечного света: небольшое отверстие примерно на уровне наших колен. Не шире кулака. Мы никак туда не пролезем.
– Мы заперты, – шепчу я.
Он был заперт под землей очень-очень много лет…
Но Картер уже начал выталкивать наружу камни и грязь, постепенно расширяя края дырки. Наконец она становится достаточно большой, чтобы пролезть, и Картер жестом пропускает меня вперед. Я буквально отпихиваю его в сторону и выбираюсь на волю. К мокрой одежде липнет сухая земля. Кажется, будто из темноты кто-то наблюдает за моим бегством.
И вот я наконец на свободе, дышу и впитываю мягкий свет солнца, скрывшегося за облаками. Картер вылезает из ямы следом за мной. Его мокрые грязные вещи липнут к телу, как и мои.
– Садись, я осмотрю твою руку, – говорит Картер, указывая на плоский камень.
Я устраиваюсь поудобнее и закатываю рукав, обнажая красный порез на пару дюймов выше запястья. Сильно знобит. Я так рада, что Нолан сейчас не рядом и не видит, каких кирпичей я успела наложить всего за несколько минут. Стоп. О чем я вообще думаю? Я не рада, что его нет рядом! Было бы здорово, если бы я могла записать все это на бумаге и спрятать где-нибудь.
– Очень в тему, – стуча зубами, говорю я и касаюсь фонарика на шее Картера указательным пальцем.
– И не говори. Мамин подарок.
Мне хватает одной секунды, чтобы собрать картинку воедино.
– Стоп. Рейнджер Крейн твоя мама?
– А вы с ней уже знакомы? Хотя чему я удивляюсь в этом городе. Вообще на самом деле мне нельзя носить фонарик на шее во время фестивальной недели – мы же тут типа в двадцатых, – говорит он.
Я представляю Картера рядом с женщиной, которую встретила у Костяного дерева. Вспоминаю ее милую улыбку и непринужденное поведение в ночном лесу. Можно было догадаться, что они родственники.
Конец ознакомительного фрагмента.