— Что? Что такое? — продолжал допытываться Лев.
— Она знает, что происходит, — выдохнул Рубан. — Она точно знает.
— З-знаю, — констатировала Дюбуа каким-то помертвевшим тоном. — Он достаёт Печать Империи.
Что ж. Я первый раз слышал об этой печати, но одного тона, с которым это было сказано, хватало. Впрочем — поздно. Стела пошла трещинами, начала светиться, как будто раскалилась (вот только свечение было тёмным, как ночь) — а после с оглушительным скрежетом разошлась надвое. Мы не успели бы пробиться через ту толпу, что окружала Императора.
Люций бросил на нас краткий взгляд. Если в глазах Дюбуа я уловил злость, то здесь было иное. Просто… нечто чуждое. Не мне, а всему живому.
Я не мог разглядеть предмета, который Люций сжимал в руке. Только увидел, как он взметнул его вверх.
Вот и всё?..
Тёмная вспышка. На месте, где только что стоял Император — пусто. Он пропал.
А вот все монстры, что только что глядели на него — не пропали. Они медленно разворачивались к нам.
— Да что за день-то сегодня такой… — пробормотал Лев, вновь активируя какой-то навык.
— День как день, — ответил Рубан, становясь с ним спина к спине. — Бывали и похуже. Готов?..
…а затем — звук вертолётных лопастей, быстро приближающийся к нам.
— Берегись! — заорал Рубан. — Щит, щит, быстро…
Дюбуа сориентировался моментально; жёлтый щит тут же накрыл… его и старуху. Чёрт!
А подлетевший вертолёт, на боку которого можно было различить герб Шраутов, уже вовсю стрелял, буквально разрывая строй монстров в стороны пулемётной очередью.
Тина Шраут ненавидела столицу.
За те несколько лет, что она провела в Альянсе, её работа в УБИ стала рутиной, приелась и воспринималась как что-то, разумеющееся само собой. И лишь теперь она понимала, как сильно ей этого не хватает. Не хватает пыльных и сонных городков, где нет толчеи, где голова не так болит. Не хватает чуть более провинциального взгляда на жизнь — простого и не такого замороченного. Не хватает… да всего этого.
Она ненавидела здесь всё: эти памятники, эти музеи, дворцы. Ненавидела резиденцию Шраутов и саму фамилию Шраут. Все носились с ней, как с хрустальной вазой, все видели в ней наследницу клана… все, кроме самой семьи, да ещё слуг, которые понимали, что реально у неё здесь пока нет слова голоса — и не факт, что он появится в будущем.
Ненавидела родителей за то, что они с братом были для них просто инструментами. Ненавидела прислугу за притворно-лакированную вежливость, за постоянные шепотки за спиной. Ненавидела «высший свет», и в особенности кучку тупых подхалимов из окружения мисс Её Высочество, Марианны. Включая Льва Дюбуа — и как он когда-то мог ей нравиться?
Но больше всего она ненавидела столицу за то, что здесь постоянно что-то случалось. Вот как сегодня, например.
Она едва успела сбросить вызов Рубану, когда голос матери окликнул её:
— И кому это ты звонила?
Слуги, чёрт, это они. Разумеется, им сказали шпионить за ней. Они докладывают родителям каждый шаг.
— Это моё личное дело, вам не кажется? — Тина демонстративно сморщилась, пряча телефон, и с вызовом поглядела на отца и мать, стоящих рядом. Те переглянулись.
— У меня нет и не может быть личных дел, которые не были бы делами семьи, — с нажимом кивнул отец. — Особенно в такое время.
Ну, как обычно. Привычная тема, и тот же самый привычный тон — будто они обсуждают погоду или светские новости.
Тина вспыхнула.
— У меня есть те дела, которые я сочту нужными, — отрезала она. — А вы берёте на себя слишком много. Я уже не подросток; я агент УБИ, если вы забыли. И я уж точно не ваш придаток.
Если они ждали, что после Альянса она снова будет примерной дочерью… ну, они сильно ошибались на этот счёт. А если честно, то Тина очень надеялась, что эта ссора перерастёт во что-то большее. В конце концов, предыдущая такая вспышка и завершилась её «ссылкой» в Альянс.
Варвара и Грант снова переглянулись; во взгляде матери читалась лёгкая брезгливость, во взгляде отца — чуть усталая самоуверенность, мол, всё равно будет так, как скажет он.