— Ротт? — пробормотал Лев. — Это он?
Да нет. Ротт был пониже, не такой атлетический… и волосы покороче. А ещё он точно не походил на оживший труп.
Сзади раздался звенящий звук; стазис-поле задержало новый удар, который в ином случае размозжил бы ему затылок.
— Бл*! — выругался Лев, нанося врагу ответный удар. — Что я должен с ними делать? Расплавить?
Впрочем, удар кулака в условное лицо статуи всё же возымел эффект; мраморное лицо раскрошилось, и фигура, пошатнувшись, упала вниз. Как же зловеще она выглядит, подумал Лев. Как все они зловеще выглядят — и почему он раньше этого не замечал? Окровавленные, с перекошенными злобой лицами…
— Это он, — медленно проговорила Мадлен.
— Ротт? — Лев оглядывался по сторонам, глядя, не стоит ли ждать очередного удара. — Пусть только подойдёт поближе.
— Не Ротт, — ему что, кажется, или в голосе бабушки звучат… слёзы?! — Это он.
— Он? — наконец, Лев обернулся в сторону фигуры. Та была уже достаточно близко — и шла прямо на них. — Да кто он?
— Люций, — тихо проговорила Мадлен, шагая вперёд, из-под защиты стазис-поля. — Люций!
Она зовёт его. Зовёт громко, во весь голос… А старуха уже буквально летела вперёд, навстречу Императору.
— Люций! — её голос зазвенел, будто стал моложе на несколько десятков лет. — Я уже не ждала… я думала, что больше никогда не увижу тебя…
Император даже не повернул головы в её сторону; он задел плечом одну из статуй — и та тут же с грохотом повалилась вниз неподвижным болванчиком. Лев бросился вперёд.
— Люций! — слёзы в голосе Мадлен стали сильнее. — Люций, да постой же! Это я! Я, Мадлен, я… Я знаю, что постарела, знаю, что…
Сразу двое статуй ринулись на неё; Лев буквально прыгнул вперёд, спеша прикрыть бабушку — но та неожиданно так ударила по статуям, что те смялись, как подтаявший пластилин.
— Люций! — снова выкрикнула она. Ноль реакции. Император, больше похожий на зомби (хотя и относительно свежего), прошёл мимо неё и продолжил свой путь неведомо куда. За ним тянулись статуи, люди… нет, не люди — мертвецы с ранами разной степени тяжести. Лев тихо заматерился про себя и встал возле бабушки.
— Пошли, пошли отсюда! — как она не понимает, что это не место для променада?
— Это Ротт, — пробормотала старуха, и в её голосе сверкнула такая чёрная ненависть, что Лев чуть испугался. — Он… что он наделал? Что он сделал с ним? О…
— Не время для рефлексий! — Лев схватил бабушку за плечо. — Пошли, пошли, сейчас здесь…
Не сейчас, а уже. Зомби, статуи — их было вокруг слишком много. А вот живых, кажется, не осталось. Где-то рядом ещё слышались редкие выстрелы, но их было и правда немного.
— Плевать мне на всё, — бабушка удалила по ближайшему зомби, откидывая его назад. — Всё, что я хочу — это добраться до Ротта и вырвать ему кадык!
Что ж, пока она успешно отрывалась на живых мертвецах. Чёрт… Лев раньше видел сквернорождённых только в учебных фильмах и видео из Постера. Эти же были реальными… одни в форме из собственной охраны, другие — в форме Шраутов (а эти здесь что делали?).
На дальнейшие рефлексии времени не осталось. Мертвецы напирали со всех сторон; в отличие от тупых статуй, их интересовали только живые люди… а таких тут осталось немного.
— Выстрелы в той стороне! — Лев указал назад. — Пошли, если здесь ещё кто-то остался…
— Ладно, — кивнула старуха. — Ты прав. Сначала нужно выбраться, остальное потом.
Легко сказать. До вертолёта было каких-то двадцать метров, но пробиться через них… Лев сосредоточился на бое, но врагов было действительно много. Стазис-поле задерживало их, давая ему время реагировать на удары со всех сторон.
— Эй! — завопили сзади, когда он замахнулся для очередного удара — вслепую, на автомате. — Свои!
— Чего? — Лев обернулся… и вытаращил глаза.
Прямо рядом с ним стоял Марк Ротт. Возле него незнакомый ему хмурый тип методично расстреливал зомби из автомата.
— Ты! — ожила бабушка, глядя на Марка.