Но как там говорят? Бойся своих желаний, да?
Увидев в паре десятков метров от себя пробивающийся сквозь потолок свет, падающий на лестницу, ведущую к люку, я выдохнул.
И в этот момент где-то далеко позади раздалось знакомое металлическое пошаркивание.
Я поднял руку, чтобы приказать Апостолам разобраться с ней и… тут же разразился приступом кашля с кровью, едва удержавшись на ногах. Голова начала болеть пуще прежнего, Император стал казаться гораздо более тяжелым, чем раньше, а сердце застучало как маршевый барабан.
— Да ладно… — я процедил сквозь зубы.
Я деактивировал Сдвиг. Еще немного, и я бы не смог ступить и шага.
Звуки бегущей по мою душу Дюбуа становились все отчётливее. Долго заставлять себя забраться вверх по лестнице не пришлось. Выключенный Сдвиг открыл во мне второе дыхание.
— Дальше я знаю, — произнес Рубан, стараясь не дышать носом, — К сожалению.
Разумеется, я изложил ему лишь изрядно отцензурированную и сокращённую версию произошедшего. И так же разумеется, что он это понимал.
— Ты е*анутый, Ротт, — заметил он, когда я замолчал. — Ты знаешь это?
Я пожал плечами. Кто только и как не называл меня за последние сутки… Дюбуа, те парни в музее, ректор Драгош, а уж как меня сейчас костерят жители всей Империи…
— Сделать это на месте можешь? — уточнил Рубан, кивая на труп. Проблему переполнявшей меня скверны я обрисовал ему лишь в самых общих чертах, но всё же нужно было, чтобы он понял, зачем и для чего я это делаю. В конце концов, ничего так не скрепляет дружбу, как побег через весь город от обезумевшей после ряда смертей пробуждённой старухи с кучей протезов.
— Не-а, — признался я. — Ничего не получается.
Мы шагали по канализации уже больше часа; за это время боль в голове слегка утихла, а вот ноги саднили по-прежнему. Ботинки гулко стучали об металл, вдалеке что-то капало, но больше звуков здесь не было, из чего можно было сделать вывод, что мы оторвались. Видимо, придя к такому же решению, Рубан указал на лестницу, ведущую наверх:
— Сможешь вылезти с ним на плечах?
— Один раз я уже делал это, — ответил я. — Вдвоём будет легче…
— Не-а. Я больше к нему не прикоснусь, — заметил Рубан. — Кроме того, что это грёбаный труп — судя по тому, что ты рассказал, это что-то вроде магической атомной бомбы, а я ещё хочу жить.
— Это я — что-то вроде магической атомной бомбы, — хмуро ответил я. — И если бомба рванёт, пять метров в сторону не спасут тебя.
— Ну и похрен, — Рубан первым направился вверх по лестнице и, поднатужившись, сдвинул люк наверху.
Высунув голову наружу, я с наслаждением вдохнул свежий воздух, и только затем огляделся. Никого. Какая-то пустынная подворотня, причём не жилого дома, а чего-то вроде заброшенного завода…
— Спокойно, тут никого нет, — Рубан подал мне руку, хотя к трупу Императора действительно не прикасался. — Отсюда можно будет выехать из города, думаю, на стоянке найдутся машины. Ездил когда-нибудь на фурах?
Я пожал плечами. Вид транспорта меня не особенно заботил.
— Главное, чтобы мы добрались до нужного места как можно быстрее и…
— Нет, — отрезал Рубан.
Я недоумённо поглядел на него:
— Что?
— Нет, — повторил он, задвигая люк на прежнее место. — Иди ты нахер, Ротт. Я помог тебе выбраться оттуда, но я даже думать не хочу о том, чтобы и дальше ввязываться в твои странные авантюры.
Я поднял бровь.
— Позволь спросить, — я хмыкнул, — И что же ты, в таком случае, собираешься делать?
Вопрос был отнюдь не праздным. Хотел того Рубан или нет, но он уже засветился возле меня, видео, где он выносит мозги Дюбуа наверняка уже облетело весь «Постер». Конечно, признать в этом чудище хрупкую старушку было сложно… зато агента — легче лёгкого.