Когда я прыгал из окна в больнице, не переломать себе все кости мне помог навык, позволяющий контролировать силу инерции. Оставалось только надеяться, что теперь, с большим количеством скверны, я в силах погасить и такое падение.
Руки загораются оранжевым.
Дальше все происходит быстро.
На глазах застывает весьма странная картина. Симпатичный лесной пейзаж, поток холодного ветра в лицо и матерящийся УБИшник напару с молящимся пулеметчиком под боком.
Расклад мог быть и хуже.
Секунда.
Хлопок.
Какое-то время мне было трудно открыть глаза. Однако я всё же себя пересилил.
Я лежал на спине, глядя на верхушки каких-то сосновых деревьев. Справа от меня валялся пулеметчик с очевидно сломанной при падении рукой, а чуть поотдаль от него приходил в себя Рубан.
Я выдохнул и снова закрыл глаза. Получилось.
— Ротт, мать твою!
Хриплый голос агента заставил меня снова распахнуть веки. Сначала мне хотелось узнать причину, по которой он орёт, однако спустя секунду это показалось совершенно неважным.
Я опустил взгляд вниз, на своё тело.
Чуть ниже грудной клетки из меня торчала внушительных размеров ветка.
— Сука.
Антрацитово-чёрный топор, свистнув возле самой головы, вонзился в дверную притолоку; Элиза дёрнулась на ходу, уклоняясь и от щепок, и от оружия. Сбавить скорость сейчас значило совершить изощрённое самоубийство.
Что и сказать — разговор не задался. Кажется, разозлённый отец решил показать характер. А поскольку выйти победительницами из прямой схватки у них не было ни шанса… пришлось экстренно искать пути отступления.
Вот только проще сказать, чем сделать.
Второй топор врезался в перила лестницы; Сара дёрнула Элизу за блузку и буквально толчком отправила в другую сторону, ко второму выходу.
— Нам не…
— Нет, нам не туда! — отрезала Сара. — Там этот придурок!
И действительно, позади уже показалась скрежещущая протезами фигура Алекса. Он воздел руки, готовясь применить очередной боевой навык.
Путей к отступлению оставалось не так много; тела соратников Сары лежали по всему клубу — вырубленные каким-то навыком, похоже, по крайней мере, некоторые. К ним самим четвёрка не собиралась быть так благосклонна.
Алекс выставил руки вперёд, выплёскивая что-то вроде чёрной молнии; Сара снова дёрнула Элизу, прижимая её к стене. Секунда — и они уже бегут дальше. Выход из клуба — в двух шагах.
Элиза не то, чтобы совсем висела балластом на руках у Сары — она тоже активно уклонялась и бежала. Но вот действия самой Сары её… удивили. Вместо того, чтобы встать и выйти, та предпочла помочь ей выбраться из передряги.
Им ведь дали шанс… закончить всё мирно. Вошедший отец тогда кивнул ей привычным жестом:
— Что ж, науправлялась и хватит. Теперь я вернулся, и, если ты подчинишься без протестов — готов забыть твои ошибки последних дней.
Разумеется, подчиняться она не собиралась. А тем более — отдавать страну в руки невесть откуда взявшимся подозрительным типам.
Именно это она ему и высказала. И только когда лицо «отца» перекосило гневом, она осознала, что стоящий перед ней человек кто угодно, только не Вульфрик. Не прежний Вульфрик, конечно же.
Тот отец, которого она помнила, разозлился бы. Но он бы никогда не попытался бы убить собственную дочь. По счастью, она среагировала раньше; Вульфрик, скованный лёгкой ледяной коркой, остался лежать в разгромленном кабинете, а дальше…