Море воспоминаний: читать начало книги онлайн

– Вы действительно хотите осмотреть замок или мы уезжаем? В полдень есть скорый поезд из Тура обратно в Париж – я могу успеть на него, если буду уверен, что вы благополучно продолжили свой путь.

Элла неохотно оторвалась от призывно дразнящей взгляд ажурной каменной кладки; там, внутри, залы были увешаны прекрасными картинами…

– Да, давайте уже пойдем, – согласился Кристоф. – Нам предстоит долгий путь, и мы должны быть уверены, что доберемся в Ла Паллис вовремя, до отправления последнего парома. Иначе мы рискуем потратить вне острова еще одну ночь нашего отпуска!

Они подъехали к дому у дюн, когда солнце уже скрылось за горизонтом, погрузившись в океан и окрасив небо в багровый цвет постепенно гаснущими лучами. Выбравшись из машины, Элла сделала глубокий вдох, ощутив соленый запах и прислушиваясь к плеску волн на пляже.

Сандрин оставила для них на террасе ужин; Каролин разлила по глиняным мискам гарбюр – густой куриный суп с овощами с огорода Сандрин. Кристоф наполнил бокалы вином, и Элла улыбнулась, радуясь, что они проведут эти несколько драгоценных дней на острове.

Они втроем сидели до поздней ночи, наблюдая, как загорается целый миллион звезд, потягивая остатки вина и вдыхая сладкий аромат жасмина и жимолости. Элла снова заговорила о своих планах переехать во Францию, как только убедит в этом родителей, и о необходимости разузнать о подходящей работе в Париже, прежде чем она отправится обратно в Эдинбург. Кристоф говорил о повышении в банке, которое, как он надеялся, позволит ему накопить достаточно денег, чтобы стать независимым от родителей. И Элла задалась вопросом, имеют ли право на существование другие, пока еще невысказанные планы на совместное будущее, которые могли бы включать брак, детей и каникулы на Ре, наполненном солнечным светом, морским воздухом и любовью.

По молчаливому согласию все трое на этой неделе отгородились от новостей из внешнего мира, предпочитая не думать о беспорядках и раздорах в континентальной Европе, о маячащей на горизонте войне, надеясь, что дипломатия каким-то образом сработает. Вместо этого они каждый день занимались тем, что любили больше всего: катались на велосипедах по острову на пикники на своих любимых пляжах; нежились в золотистой дымке поздних августовских дней; девушки читали на террасе, пока Кристоф рисовал в своем альбоме; собирали в саду созревшие фрукты – мягкий инжир и ароматные белые персики, пока Анаис с удовольствием щипала выгоревшую траву поблизости; сидели допоздна теплыми ночами, обсуждая свои планы и предаваясь воспоминаниям; двойняшки смешили Эллу рассказами о каникулах, которые они провели на острове в детстве, и, конечно, ходили на «Бижу» по аквамариновым просторам океана. Парусник, казалось, радостно пританцовывал на волнах, увлекаемый ветром. Когда он накренялся, его корпус поднимался над водой так, словно, подбадриваемый криками морских птиц, он тоже мог расправить крылья и взлететь.

Было воскресенье, сентябрь только начался. За неделю свет стал заметно мягче и стелился золотистой дымкой по скошенным кукурузным полям, где возвышались аккуратно сложенные тюки сена среди пенящихся «кружев королевы Анны», которые неожиданно появились после сенокоса. Пирамидки выбеленной на солнце соли, выгребаемой из неглубоких прудов на северо-западном берегу острова, слепили глаза, как сугробы свежевыпавшего снега. Элла, Кристоф и Каролин вернулись с велосипедной прогулки по пустынным вечерним улочкам Сен-Мартена, где низкие лучи солнца просвечивали сквозь пергаментные лепестки мальв, заставляя их сиять яркими красками.

Они сидели на террасе и потягивали прохладную воду, когда Кристоф лениво взглянул на свои наручные часы, заслышав церковный колокол.

– Странно, что звонят к вечерне, – заметил он. – Сейчас только пять.

Еще секунду они продолжали пить, затем переглянулись и один за другим поставили бокалы на стол, а колокол все продолжал звонить, будто собирался делать это вечно.

Глаза Каролин испуганно расширились.

– Кристоф?

Они вскочили одновременно и бросились в гостиную, чтобы включить радио. Они застали самый конец сообщения и едва ли были в состоянии понять слова, которые мгновенно заполнили мирную комнату, отражаясь от стен, увешанных акварелями с пейзажами ушедшего лета.

Сегодня утром Франция вместе со своим союзником Великобританией выдвинула ультиматум германскому лидеру, требуя вывода войск из Польши. Крайний срок истек, и поэтому, к глубокому сожалению руководства наших стран, и Франция, и Англия сейчас находятся в состоянии войны с Германией…

Оцепенев и не желая верить услышанному, Элла смотрела в открытое окно, обрамленное развевающимися занавесками из белого муслина, на виноградники, туда, где шпиль церкви Святой Марии поднимался над болотами прямо к небу, пока ужасная новость распространялась от деревни к деревне по всему острову. Стая голубей, потревоженная протяжным звоном колоколов, взмыла ввысь, а затем рассеялась и словно упала на землю, пытаясь укрыться от грозы.

В тот вечер ни у кого не было аппетита, и Каролин, извинившись, пораньше отправилась убираться в доме. Разговаривать не хотелось. Каждый просто поднялся наверх из гостиной, чтобы собрать свои вещи и подготовиться к возвращению в Париж следующим утром. Инстинктивно они понимали, что им нужно вернуться туда. А уже там решать, что делать дальше. Элла почувствовала, как заныло под ложечкой, и ощутила внезапное детское желание увидеть своих родителей, услышать их голоса, убеждающие, чтобы она не волновалась, что все будет хорошо.

Кристоф взял ее за руку и, захватив плед, висевший на спинке одного из стульев на террасе, молча повел через песчаные дюны к пляжу. Они сидели там вдвоем, пока солнце не скрылось далеко за океаном и не наступила темнота. Повеяло прохладой, и он притянул девушку к себе, укутав одним на двоих пледом.

Они смотрели, как одна за другой появляются звезды и их свет отражается в чернильно-черном океане; слушали волны, которые сегодня ночью не приносили никакого утешения: казалось, они, вздыхая и скорбя, шепотом предупреждали о скрытой угрозе – о военных кораблях и подводных лодках.

Элла повернулась и поцеловала Кристофа, ощутив соленый вкус его губ.

– Ты же знаешь, что мы будем вместе, несмотря ни на что, – сказала она ему.

В его мерцающих глазах промелькнула печаль, глубокая, как сам океан.

– Я не хочу, чтобы ты оставалась в Париже, моя прекрасная Элла. Пожалуйста, ради меня, возвращайся в Шотландию как можно скорее. Во всяком случае, думаю, что твои родители этого захотят. И там ты наверняка будешь в большей безопасности. Для меня это очень важно – твоя безопасность. А когда эта война закончится, ты вернешься ко мне.

– Но…

– Тсс… – Он поднес палец к ее губам, чтобы предупредить возражения. – Пожалуйста, Элла.

Он снова поцеловал ее, и она прижалась к нему, страстно желая дать ему все, что он попросит, и даже больше.

А потом они заснули, обняв друг друга, их дыхание успокоилось и слилось с тихими вздохами моря.

Дорога домой прошла как в тумане. Все случилось так быстро, что Элла была немного ошеломлена, обнаружив себя стоящей на платформе в Лондоне в ожидании посадки в спальный вагон поезда до Эдинбурга. На пароходе она ощущала себя почти изгнанницей, вынужденной двигаться на север, опережая поток беженцев и войск, которые теперь заполонили Париж.

Когда они вернулись в дом Мартэ в Париже, ее уже ждала телеграмма из Эдинбурга. «Возвращайся домой. Деньги на билет выслали. Ждем подтверждения».

В ответ ее родителям была направлена телеграмма, в которой сообщалось, что Элла назавтра сядет в поезд и на следующее утро прибудет на вокзал Уэверли.