Миссис Доннован повернулась к часам на тумбе.
– Шесть тридцать. – Женщина зевнула и посмотрела на мужа. Она откинула одеяло с его лица и улыбнулась. – У тебя есть полчаса, можешь подремать, а я пойду сделаю завтрак.
Габриэла встала с постели и набросила халат. Женщина подошла к окну и раздвинула шторы. Поморщившись от солнечного света, она подставила лицо солнцу. Джон недовольно закряхтел.
– Габи, нет!
Миссис Доннован засмеялась. У неё был сладкий, молодой смех. Джон обожал, когда его жена улыбалась. И он гордился тем, что она не выглядела на свой возраст. Женщина следила за своей внешностью и фигурой.
– Это чтобы ты не уснул опять!
Габриэла ушла на кухню. Мистер Доннован взял с тумбы свой телефон и проверил почту. Несколько писем было от знакомых, несколько от секретарши – по работе. Он отложил телефон и сел. Потянувшись, мужчина нашёл на полу свои тапочки и побрёл в ванную комнату. Сегодня у Джона была приёмная комиссия нового дома и выглядеть нужно было хорошо. Так уж сложилось, что этот день был первым рабочим днём у Питта. Вместо того, чтобы просить денег у родителей, их сын решил их заработать. Всё лето Доннован младший планировал работать с отцом. Джон надел рубашку и брюки, подумал, надеть ли ему ещё и галстук, но решил не надевать. Мистер Доннован подошёл к комнате сына и постучался.
– Питер, сынок, вставай! Пора на работу.
– Хорошо. – за дверью послышался сонный голос.
Джон прошёл к лестнице и хотел спуститься на первый этаж, но заметил, что дверь в комнату Элизы приоткрыта.
«Ты рано!» – подумал мужчина.
Он решил, что его дочь уже проснулась. Мистер Доннован хотел поздороваться с Элизой и заглянул в её спальню. Комната была пуста, застелена кровать, а на комоде лежала записка. Сердце у Джона стало тяжело. Мужчина протянул руку и взял записку. Это был небольшой листок, сложенный вдвое и развернув его, Джон прочёл:
«Дорогая моя семья! Я вас очень всех люблю! Не судите меня сейчас – на горячую голову. Я не могу больше находится здесь и не могу брать ответственность за всё происходящее. Прошу – не ищите меня. Я сама дам знать, когда буду готова. Ваша Элиза!»
Мужчина со злостью скомкал в руках лист бумаги. Выскочив из комнаты дочери, он быстро спустился по лестнице и бросился на кухню. Габриэла стояла возле плиты и жарила блинчики. Женщина подпевала тихо играющему радио и не заметила присутствия своего мужа.
– Габи! – резко закричал Джон.
Его жена вздрогнула и обернулась.
– Джон!
Мужчина бросил на стол скомканную записку:
– Элиза сбежала!
– Что?! – глаза Габриэлы расширились от страха. Она села на ближайший стул и прижала к груди деревянную лопатку. – Ты шутишь?
Мистер Доннован замотал головой. Он кивнул на записку. Габриэла положила лопатку на стол и трясущимися руками развернула бумагу. Джон запустил ладони в свои седые волосы и собрал пряди в кулак.
– Питт разозлится! – прошептала Габриэла. Она встала и подошла к сковороде. Перевернув блинчик, женщина села обратно на стул.
– Никогда бы не подумал, что Элиза так эгоистична! – Джон обратился к жене. – У её побега будет масса последствий.
На кухню вошёл Питер. Парень потёр глаза.
– Всем привет! – Он подошёл к матери и поцеловал её в затылок. – О, блинчики!
Парень похлопал себя по животу:
– Вкуснотища!
Питер положил себе в тарелку штук пять блинов и сел напротив Габриэлы.
– А вы чего не едите?
Миссис Доннован внимательно посмотрела на сына: