- Это ужасно… - я попыталась представить, каково это, когда тебя выставляют посмешищем за талант и умение выражать на бумаге каждое сильное чувство. Сама мысль о том, какие он испытал тогда обиду и боль, ранили меня в самое сердце. Никто не заслуживает подобного. – Но ты смог вернуться к писательству. И в итоге у тебя все получилось.
- Получилось, но впереди много работы, а у меня… - Флориан неопределенно хмыкнул, - у меня не все идет гладко, и сегодня мне просто хотелось отвлечься от собственных неудач. А почему у тебя такое плохое настроение?
- У меня? Я… - все слова исчезли, мне с трудом удалось вспомнить утренние переживания. – Подожди, так вся эта тема с любовными романами…
- Да, с тех пор у меня с этим жанром особые отношения. Мы не ладим, как ты понимаешь.
- Но ведь это было так давно, а те ребята всего лишь дети, которые сейчас, возможно, стали вполне адекватными взрослыми людьми.
- Луна, пожалуйста, не надо, - его голос стал печальным, подтверждая мои догадки о том, что эта его рана еще не затянулась. - Я и так сказал тебе больше, чем следовало.
- Ладно, - я согласно кивнула, потирая замерзшие руки.
- Пойдем выпить что-нибудь горячее? – предложил Флориан, с подозрением рассматривая меня.
- У меня от ветра постоянно краснеют щеки, - я обхватила лицо ладонями, желая скрыть раздражающий недостаток. – Можем пойти в кофейню неподалеку.
Мы шли около семи минут, но писатель то и дело тревожно поглядывал на меня, будто проверял, не окочурилась ли я. Несмотря на онемевшие кончики пальцев на руках я чувствовала себя гораздо лучше, нежели утром. Пробудившись сегодня от тревожных мыслей, мне и в голову не могло прийти, что этим вечером мы с Флорианом будем сидеть за круглым столиком у окна друг напротив друга. Он взял какао, а я горячий шоколад, и вот уже десять минут мы молча грели руки, держа белоснежные кружки с напитками.
- Извини за вопрос, но почему ты не ходишь на учебу? – вдруг спросил писатель. – Натали рассказала мне, но у нее не было выбора, иначе я бы не принял тебя к нам.
- Как это связано?
- Мне важно, что у тебя есть время на чтение книг. Знаешь, - он отпил небольшое количество какао, и на его губах остался шоколадный след, который Флориан поспешно вытер салфеткой. – Несколько раз у нас в клубе были люди, которые постоянно говорили, что не успели дочитать книгу к встрече.
- Ты говоришь так, будто это преступление, - меня забавляло то, с какой серьезностью он к этому относится. Будто это не книжный клуб, а реанимационное отделение, где спасают жизни людей.
- В этом нет ничего плохого, но намного лучше, когда все участвуют в обсуждении книги. Ты же слышала их, они спорят, порой доходит до криков, но в этом и есть смысл. Люди приходят на встречу, чтобы поделиться впечатлениями и выслушать другие точки зрения. – Флориан, видимо, заметил мою улыбку и поджал губы. – Ты считаешь это глупым, да?
- Вовсе нет, - я не заметила, как резко стала серьезной, вдруг вспомнив о том, в каком положении находилась. Не мне смеяться над людьми, у которых все под контролем. У самой в жизни полный бардак, а позволяю себе хихикать над другими. – Мне не хватает смелости разобраться с собственными проблемами.
- Почему?
- Потому что я ни в чем не уверена, - из меня вырвался тяжелый вздох, утренняя тревога вернулась и плотным клубком свернулась в животе.
- Например? – Флориан отставил в сторону кружку.
- Выбрала профессию, а теперь сомневаюсь в ней, встречаюсь с парнем, но не уверена, что хочу это продолжать, - я впервые за день заглянула писателю в глаза, - потому что, кажется, не люблю его.
- Того парня, который дал тебе книгу великолепной Даниэлы?
- Снова ты, - я откинулась на спинку стула, скрестив руки, и недовольно фыркнула.
- Это не издевательство, а просто уточнение, - Флориан пожал плечами. – Я читал около десяти романов Стил и ничего против нее не имею.
- Тогда тебе следует пересмотреть список литературы для книжного клуба. Ты ведь лишаешь других возможности обсудить отличные произведения.
- Я подумаю, - согласился он, но по выражению его лица было видно, что он колеблется. Понятное дело: нельзя вот так взять и перечеркнуть свод правил, которые сам же и сочинил. – Так ты прочитала ту книгу?
- Нет, - это прозвучало гораздо более резко, чем хотелось бы, - как и он, к слову.
- Ты же говорила, что он подарил ее тебе, чтобы показать… - я не дала ему договорить.
- Он соврал. Стащил книгу у мамы и выдал ее за свою.
- Но дело не только в этом? – тихо поинтересовался он, будто прощупывал почву, пытаясь понять, можно ли со мной говорить на эту тему.
- Очевидно, ведь я бы не разлюбила парня из-за какой-то книги, но продолжать этот разговор мне совсем не хочется.