Мама появляется в дверях с побелевшем лицом.
— Достаточно, — умоляет она. — Пожалуйста, Игорь. На сегодня хватит. Он всего лишь ребенок.
Отец пялиться на меня, по моему ошарашенному лицу текут слезы, и сопли, тело все трясется то ли от страха, то ли от боли.
— Ты отвратителен, — говорит он и отпускает мои волосы.
Я падаю обратно на пол, но он не собирается заканчивать.
— Встать, — приказывает он.
— Пожалуйста, Игорь, — умоляет мама дрожащим голосом, в котором сквозит страх.
— Я сказал встать, — кричит отец.
Я упираюсь на руки и колени, и покачиваясь встаю. Голова немного кружится, коленки, как желе, подкашиваются, живот и ребра сильно болят, мне кажется, что я умираю.
— Сейчас же, бл*дь, руки вверх.
Я изо всех сил стараюсь не плакать, но все мое тело горит в агонии, я поднимаю руки вверх.
Отец наносит удар. Я лечу спиной и падаю в кресло, соскальзывая на пол, ударяюсь спиной.
— Встань и борись, — кричит отец.
Хныкая и ссутулившись, я смотрю с недоумением на маму. Она бежит ко мне, но не успевает. Отец схватил ее за волосы и дергает назад. Я вижу, как у нее открывается рот, но ни звука не выходит. Он отбрасывает ее в сторону, и она врезается в стену с ужасным грохотом. Я ошалело смотрю на нее, лежащую у стены, ноги широко разведены в разные стороны, что вижу ее нижнее белье.
Папа шипит на маму, как змея, называя ее плохим словом.
— Держись подальше, ведьма, для своего же блага.
Затем он поворачивается ко мне, и краем глаза я замечаю маму, ползущую ко мне по полу.
— Не трогай его, Игорь, — огрызается она.
Папа замирает с искаженным лицом до ужаса. Он поворачивается, делая к ней шаг, поднимает ее на руки, словно она тряпичная кукла, и кидает на пол. У нее начинает хлестать кровь из носа. Я не могу дышать, я даже не могу произнести ни звука. Я просто задыхаюсь с открытым ртом, как рыба на суши.
— Не вмешивайся, — говорит папа, пиная ногой маму в живот снова и снова. Она сворачивается калачиком и не издает ни звука.
— Мама! — бесконечно кричу я, но никто не обращает на меня никакого внимания.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, хотя все тело болит, словно его раздавила огромная скала, и с воплями несусь к маме. — Хватит, папа. Стой. Ты убьешь маму.
Папа хватает меня, как только я пытаюсь дотянуться до него.
— Ты плачешь? — рявкает он, и бабах, ударяет меня по голове. Мое тело поднимается в воздух, и я больше не чувствую боли, всего лишь мрак...
Что ты хочешь малышка, я все достану.
2.
Далия Фьюри
Я поворачиваю ручку и открываю дверь без стука. В комнате горит всего лишь одна лампа, которая отбрасывает длинную тень. Он сидит одетый в кресле у окна, со скрещены ногами, лежащими на низком стеклянном столике перед ним.
Наши глаза встречаются.
Его светятся в темноте, как у волка. У меня сердце замирает, колени ослабевают. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней.
— Ты не должен был похищать мою сестру. Это подло, — говорю я, наступает гнетущая тишина.