На меня недобро посмотрели и зачем-то отступили в сторону. Впрочем, это я поняла немногим позже, когда вокруг выросли четыре светящиеся стены. Далее до меня дошло, что вообще-то за такое вот вольное поведение могла и схлопотать. А потом умереть, так и не дождавшись, пока меня спасут отец и выбранный им жених… Жених. Не бывать этому!
— Я думал, у комнатного растения будет поменьше мозгов, — с ненавистью процедил старичок Боровичок. — Такая беспомощная была у меня на практике, а тут… Чудеса одним словом.
— Зачем вы это делаете? — придерживая не действующую конечность и прижимая ее к себе, тихо спросила.
— А вот это тебя волновать не должно, — грубо оборвал меня колдун. — Вот чего тебе стоило посидеть спокойно и не высовываться со своим папочкой? Я бы этого (кивок головы в сторону Егорки) опустошил, стал сильнее, а тебя бы и пальцем не тронул. Но водяной ведь мстить мне вздумал. Скажи ему за это огромное спасибо. Потому что смерть придет за тобой очень скоро.
С содроганием сердца я снова посмотрела на своего лунного волка. Такой милый моему сердцу и отделенный от меня сильной магией. Ах, как мне хотелось в тот момент кинуться к нему и разбудить. Попробовать вылечить, обнять и просто очутиться рядом.
— Что вы с ним сделали?! — мой хриплый голос стал поводом для издевательского смеха, прозвучавшего так громко, что я непроизвольно зажмурилась.
Тело трясло. Я не хотела умирать так рано. Неизвестность тяготила, а отсутствие чувствительности распространялось дальше, на шею и бок. Я была не из тех, кто в истерике рвет глотку в глупой надежде разжалобить своего врага. Просто тихо скулила и не сдерживала слезы. Страшно…
— А папа с мамой не научили тебя хорошим манерам, — продолжая издеваться, проговорил колдун. — Жаль, что у меня с собой нет зеркала. Я бы показал тебе, как ты ужасно выглядишь.
Хотелось сказать ему какую-нибудь гадость, да только побоялась, что мне решат добавить неприятных ощущений. Все-таки водяной не мог не сказать отцу про мое исчезновение. А раз так, то вполне возможно, что скоро сюда нагрянет Кощей Бессмертный. Только вытрясет у Молчанова или лже-Огнева всю правду.
Пока я раздумывала над своей участью, настоящий (а в этом не стоило и сомневаться) Михаил Елизарович заворочался и сел. Боровичок не обратил на него никакого внимания. Хм, стало быть, именно он самый главный злодей? А как же Демон Карпатский?
Но вскоре мне стало не до этих вопросов, так как в пещеру буквально ввалился Елисей Васильевич с криком:
— Они убили директора!
Мужчина был непривычно растрепан и раскраснелся. Весь его внешний вид говорил о том, что теперь ситуация по-настоящему вышла из-под контроля. Помню, во время нашего с Марфой чаепития он выглядел куда более уравновешенным. Но неужели отцу таки удалось справиться с первой опасностью в лице довольно сильного колдуна, который столько времени изображал директора Высшей школы ворожбы?
— Надо как следует подготовиться, — спокойно проговорил дух леса (или все же не дух?). — Они перенесутся в южный амфитеатр на стороне Отражающего. Если перенесутся. За это время девчонка помрет, и у нас будут все шансы для того, чтобы убрать их с дороги.
— Жаль, — мазнув по мне каким-то подозрительно теплым взглядом, произнес Молчанов. — А я думал оставить ее себе.
— Я тоже так думал, но не случилось, — колдун развел руками. — Даровать ей жизнь, обменяв ее на жизнь Кощея сейчас, увы, не представляется возможным.
— Ну, если ты ее расколдуешь, а Бессмертному скажешь, что она погибла? — признаться, реакция Елисей меня немало удивила.
— Если до нашего возвращения доживет, то так и быть, — снисходительно кивнул Купаво Емельянович. — Сын…
Сын?! То есть уже беззастенчиво разглядывающая меня сирена — это сын Боровичка? Кажется, еще немного, и я сойду с ума.
— Иду, — вмиг посерьезнел Молчанов.
Когда они ушли, я медленно поднялась на ноги. Чисто инстинктивно прикасаться к стенкам своей клетки не спешила. Подозревала, что это может быть очень опасно как для магической составляющей, так и для моей жизни в целом.
С наростов на каменных сводах медленно стекала вода. Однако луж не наблюдалось. Все впитывалось в пол из какого-то мудреного камня, который, казалось, каким-то образом был связан с магией врага. Я никогда такого не видела, но много слышала от отца с матерью о подобном месте, находящемся в Хрустальном мире. В тамошних горах есть пещеры, где очень удобно проводить различные наисложнейшие ритуалы. Папа как-то исследовал их в течение целого месяца. Приходил в замок только под утро, весь измотанный, но очень довольный. Говорил тогда, что если постараться, то можно найти в Карпатах и пространственный переход между мирами. Да уж… Самому до него добраться не удалось. Зато старичок Боровичок…
И все-таки Боровичок — это не кто иной, как Демон Карпатский. И логово у него в горах в Хрустальном — отсюда и имя такое чудное. Но почему лесной дух встал на сторону зла? Неужели только лишь из-за мести отцу? Сомневаюсь. Скорее всего, он захотел стать самым могущественным колдуном в Отражающем. А быть может и в Хрустальном заодно. И еще одна немаловажная деталь, которая не укладывается у меня в голове: сирена по имени Елисей. Неужели все это время он питал ко мне трепетные чувства? Верится с трудом, потому что он никогда не проявлял ко мне определенного рода интерес. Я была для него одной из учениц, не более. А теперь, стало быть…
Пользуясь тем, что ноги пока еще подчинялись, подошла к стене волшебной камеры и напряженно вгляделась в неподвижную фигуру Егорки. Краем глаза заметила в соседней камере какое-то движение.
— А на руке-то у тебя сучок-путевичок… — устало заметил Михаил Огнев, который все это время неотрывно за мной следил. — Живой поди, да только околдованный.
— А? — я резко повернулась к нему. — Откуда вы это знаете?
— Ворожба природная подсказала, — мягко улыбнулся колдун. — А вот хворь твою пока понять не могу. Но если снять с твоего друга заклятие, то все встанет на свои места.
— Каким образом? — я вся превратилась в слух.
И тут произошло чудо. Лунный волк открыл глаза и с глухим стоном приподнялся на локтях. Но тут же рухнул обратно, видимо почувствовав сильную боль…
— Переломано много костей, да ко всему прочему еще и оглох, — ворчливо заметил директор. — Стараниями этого негодника Купаво.