Варя поднялась с лавки, торопливо приветствуя хмурого, неразговорчивого дедуню.
— Я до Вас, Григорий Филиппович, меня прислал Леший, он сказал, Вы должны ему какую-то помощь.
Дед, вернее, прадед, уже не так угрюмо взглянул на неё.
— Пагодь нямного, поедим, тагда гаворить станем. Садися с нами.
— Я тут кой чего для вашей семьи принесла — вот, — Варя протянула прадеду торбочку. Он взял её, посмотрел, развязал узелочки и одобрительно крякнул:
— Ай да Леший. Усё продумал, а як жеж ты через немчуру прошла-то, и ёны не отобрали?
— Да у Лешего в комендатуре крестник, вот и получили разрешение.
— Это якой же такой крестник?
— Краузе, Фридрих.
— Ишь ты, и энтот гаденыш тута появился? А Карлуша где жа?
— Карл Иоганович у себя в имении, у них с Лешим спины и колени прихватило, вот и отправили меня до Вас.
— Марья, возьми продукты, понямногу добавлять, полмесяца продержимся.
Большая семья, сплошь одни мужики, дружно хлебала немудрящее варево, подобревшая враз Мария хотела налить похлебку и Варе, но та попросила только попить, мужики же стучали ложками.
А Варя еле сдерживала слезы, глядя на Никифора.
— Чаго ты женшчина, переживаешь так?
— Да, на ребятишек смотрю, эх, война, сколько горя принесла.
Никифор, сидевший лицом к окну, увидел кого-то, быстро прошедшего во дворе, помрачнел и вышел из-за стола:
— Батьк, я у дворе побуду!
Стукнула дверь, и в хату ввалился… Варин папаня. Всего она ожидала, но вот то, что её будущий отец придет с винтовкой и повязкой полицая….
— Ё…!!!
А папаня, хмуро исподлобья взглянув на неё спросил:
— Кто такая, чаго надоть?
— «Ах ты ж, сученыш!» — Разозлилась про себя Варя:
— А тебя не учили вежливости, я намного старше тебя, не находишь?
— Хведька, чаго орешь, тут тябе не ваша эта полицейская хата, и орать никто не разряшал! — тут же осадил его дед Гриша.
— Да я это, не специально, так, чаго-то вырвалось, Грищук много гадостей гаворил! — буркнул Хведя, подсаживаясь к столу.
— Удружил ты мяне бать, усе волками смотрют! — Зато у Германию не отправили! — ответил дед Макар. — Усе же знають, што ты ремонтников охраняешь, никуды больше сват родный не пошлеть.
— Как будто легче от этаго!
Варя во все глаза смотрела на своего отца:
— Вот отчего, милок, ты такой противный потом станешь, а мы-то все удивлялись, что дядьки у нас, твои братья, Гриша и Иван — мужики мировые, а ты — идиота кусок.