Чернобыльский не знал адреса и не решился бы спросить у общих знакомых.
А что, если попробовать напечатать, чтобы она прочла?
Но разве это выносят на улицу? Никогда, ни за что!
Но кто-то сделал это за него. На смех, назло ему! Какой-то подлец, негодяй, только бы дознаться, кто.
Решив не идти на службу, поскакал в редакцию. Увидит самого редактора и он ему наговорит!
А впрочем, как доказать? Подписано полностью, «И. П. Чернобыльский». Здесь нет плагиата. Не к чему придраться. Какая тонкая бестия «он», его враг.
Иван Петрович придумал новый план и сам громко рассмеялся, сидя на извозчике.
У подъезда он расспросил швейцара, где контора и пошел прямо туда.
— Мне поручили узнать… Вот, вчера у вас напечатано стихотворение господина… господина Чернокопытова… Мне поручили, собственно, узнать о гонораре…
Конторщик справился по книге.
— Не Чернокопытова, а Чернобыльского.
— Ах да, извините!
— Так что же вам угодно? Господин Чернобыльский может явиться завтра в гонорарный день и получить.
— А нельзя ли узнать, сколько? Он, вероятно, пошлет меня с доверенностью. Сам он не совсем здоров. По-приятельски, знаете. Услуга за услугу. Он меня выручил и я готов. Ну и так далее…
Конторщик посмотрел на него подозрительно, но ответил:
— По 40 коп. за строку, 32 строки, 12 р. 80 к. Завтра, не ранее двух.
Чернобыльский пошел к дверям совершенно ошеломленным. Только одна мысль винтила мозг: «Однако, как меня ценят! 40 коп. за строку, — не шутка!..»
А назавтра он сидел с двух часов в темноватом углу конторы и на вопрошающие взгляды конторщика только опускал глаза.
Около трех стали собираться сотрудники газеты, сгрудились толпой около кассы и прилавка, за которым расписывались в книге.
Ивану Петровичу не было видно вновь прибывающих за жирной спиной судебного репортера.
Вдруг он весь напружинился. Раздался резкий голос:
— Чернобыльский! За стихи «К ней».
Конторщик забасил:
— Вчера здесь заходил один, говорил, что вы ему дадите доверенность — да вон он, в углу сидит.
— Мало ли найдется приятелей! Гонорар за тебя получат, да еще пропьют. Впрочем, я могу показать паспорт.
— Помилуйте, мы и так верим. Сейчас видно…
Иван Петрович дрожащей рукою ощупал паспорт, который всегда имел с собою.
«Вот нахал! Пойду сейчас и уличу».
Через толпу пришлось протискиваться. Как бы не упустить «того»… Человека, выдавшего себя за автора стихов «К ней», он нагнал только на лестнице. С развязным видом, насвистывая веселую песенку, тот прыгал через три ступеньки.
— Милостивый государь! Милостивый государь! Да остановитесь же!