Он заметался, с ужасом чувствуя, что сейчас изнеможет и упадет.
В порыве отчаяния, забыв обо всем, Веретьев бросился к окну, разбил двойные стекла и высунулся почти до пояса на морозный воздух.
В ту же минуту острые когти совы впились в его тело.
— Помогите! Помогите!
Отчаянный крик раздавался по всему двору. Из ворот вышла горничная с покупками, увидала в окне Веретьева и опрометью бросилась назад к дворнику.
Скоро показались фигуры бегущих дворников, за ними, придерживая шашку, спешил городовой.
Через минуту раздался грохот в двери, но Веретьев его не слышал и продолжал кричать до хрипоты:
— Помогите!
Подоспела полиция. Дверь выломали. В ужасе остановились городовые на пороге зала. Огромные белые птицы терзали живых людей.
Околоточный заметил мешок и велел развязать.
К удивлению, графиня не потеряла сознания и встала сама, без чужой помощи, сначала на колени, а потом во весь рост.
— Эгей! — завопила она на сов.
Птицы подняли головы и прислушались.
— Кш, кш! — замахала на них руками старуха.
Совы послушно оставили свои жертвы, взлетели и одна за другой скрылись в темной комнате. Старуха закрыла дверь и заперла.
Веретьева едва вытащили из окна. Лицо и руки его были изрезаны стеклами.
Кабальский не приходил в сознание. Все лицо его представляло обрывки кровавого мяса, глаза вырваны, изранен и живот.
Хортик пострадал меньше. Совы истерзали ему спину…
Вампир
Я знал только третью жену Боклевского.
О первых двух ходила легенда, если можно так назвать гнусную, бесстыдную сплетню, которая вьется, липнет, мутит сознание людей, отравляет чистых и служит необходимой духовной пищей грязных.
Говорили много и скверно о причине смерти этих двух женщин.
— Синяя борода!
Факт, конечно, был налицо. Боклевский женился на молоденькой девушке из хорошей дворянской семьи, пришедшей в упадок. Это обстоятельство особенно важно потому, что исключало возможность предположить то обычное преступление, которое ведет злой ум через брак к кошельку женщины.
Сам Боклевский имел хорошие средства и мог жить, не нуждаясь ни в службе, ни в заработке.
Прожил он с первою женою, Ниной, всего полтора года.
До свадьбы и первые месяцы брака она отличалась цветущим здоровьем, ни разу не болела серьезно, и, казалось, этому прекрасному женскому телу суждено долголетие.
Но вскоре молодая женщина начала бледнеть, худеть, все чаще обращалась к врачам и умерла от малокровия и полного упадка сил.
Знакомые с трудом узнавали в лежащем в гробу скелете, обтянутом кожей, еще недавно столь жизнерадостную Нину.
Вторая жена, Вера, почти буквально повторила печальную историю первой.