Только отклика нет. Я могу взять у тебя все, отрава моей жизни. Сломать. Подчинить. Поработить тело. Могу, наоборот, миловать и защищать. И лишь твой отклик. Твое желание остается за гранью. Мне его не получить. Ответ. Искренний. Зов пронзает лишь меня. За нас двоих. Ты остаешься безучастна. Холодная. Недоступная. Все равно желанная.
Ненавижу. Самка-боль. С тех пор как увидел, лишь страдания от тебя получал. И дальше следую. Дальше жажду. Невыносимая. Несносная. Сладкий дурман. Бесконечный мой кошмар.
— Тебе нужен был сон, — провожу пальцем по щеке. Гладкая кожа. Прохладная. — У тебя есть час на сборы.
Страх. Отодвигается на другой конец кровати. Подальше от меня. Наивная. Уже не убежать.
— Рэймонд, — замолкает, делает глубокий вдох. Набирается сил для очередных безуспешных попыток. — Ведь есть же какая-то возможность что-то изменить. Пойми, я человек! Я далека от ваших законов. Истинных. И тому подобного, — неугомонная, все ищешь пути отхода.
— Нет.
Нас прерывает несмелый стук в дверь. Открываю. Сидит не двигаясь. Замерла, вжавшись в свой угол.
Нам принесли завтрак. Одежду. Все мои пожелания выполнены безукоризненно. Отлично. Скоро. Еще немного и я возьму свое. Только вместо сладкого предвкушения испытываю горечь. Не такого исхода хочу. Ответного отклика желаю. Чтобы горела, трепетала в моих объятиях. Хочу твоих поцелуев. По доброй воле. Но нет. Это все досталось другим кобелям. Я же удостоился презрения.
Уходит в ванную комнату. Первый порыв — мчаться следом. Пожирать стройное тело. Исследовать. Дикий голод одолевает с новой силой. Сдерживаю зверя на цепи.
Возвращается. С ног до головы закуталась в халат.
— Позавтракай, — бросаю, стараясь не смотреть в твою сторону. Отвожу себя от греха. Побеждаю искушение.
— Спасибо, — кашляет. — Я не голодна, — хрипит.
Поворачиваю голову. За горло держится.
— Болит?
— Немного… — шепот нежных, мягких губ. Я уже успел опробовать их шелковистость. Успел познать каплю дурмана. И всегда буду желать большего. Испить до дна. И никогда мне не насытиться твоей отравой.
Подхожу. Отодвигаю полы халата на шее.
— Рэймонд, все нормально, — пытается отойти.
Не обращаю внимания. Осматриваю. Нежная кожа покрыта синяками. Опечаток лапы брата. Еще немного оставалось до неизбежного. Болезненные толчки сердца в груди. Я мог опоздать. Ярость стаи сейчас сильнее разума. Они хотят ее крови. Не получат. Не позволю. Но возмездия не отменить. Вместо счастья, страдания. Иного не будет. Нас ждет ад. И гореть мы будем вместе.
Кладу руку на горло. Закрываю глаза. Ощущаю ее боль. Саднящую. Легкую. Впитываю в себя. Забираю все. В очередной раз. Дышит тяжело прерывисто. Не двигается. Мои прикосновения ее не отталкивают. Но и не вызывают ответного зова. Принимает. И ничего не дает взамен.
Отдергиваю руку. Удаляюсь в ванную комнату. Ледяной душ лишь еще сильнее распаляет жар тела. Ненасытный огонь бушует в крови. И нечем его утолить. Равнодушие. Лед. Все чего я удостоился. Ах, нет, еще порой странный интерес, как к диковинному зверьку.
Возвращаюсь. Уже успела одеться. Сидит на кровати, сложив руки на коленях.
— Я не дам согласия на это безумство! — говорит решительно. Готова бороться. Сражаться за свободу, которой уже нет.
— Я объяснил, что будет в ином случае, — пожимаю плечами.
— Глупости! Зачем твоей стае преследовать меня? Ты откажешься от затеи, они и успокоятся. Заживете, как раньше. А я исчезну с глаз ваших. Навсегда.
— Поешь. Тебе нужны силы. Впереди перелет, — нет смысла продолжать пустой разговор.
— Ты меня слышишь! — повышает голос. Глаза полыхают голубым огнем. — Это все ты, Рэймонд. Твои бредни. Я не знаю, зачем ты все это устроил. Зачем преследовал меня. Притащил в свой дом. Но это уже переходит все границы. Ищи свою силу в другом месте. Не со мной. Никаких ритуалов! Никаких свадеб!
— Тогда исход тебе известен. Нет смысла повторять сказанное накануне.
— Вранье! Они видели меня впервые в жизни! Зачем им охотиться за мной?! Ты! Только твоя подлость. Не истинная я тебе, — повышает голос, бьет кулаком по постели. — И никогда не буду!
Подлость? Заговорила так. Другие кобели были достойны твоего внимания. Даже когда прыгали на других самок. Им предназначались улыбки. Им доставалось нежность. Что ж хочешь правды? Я развею твою слепоту. — Долина грез, — говорю тихо.
Замирает. Глаза расширяются. Рот открывается в немом возгласе. Крутит головой из стороны в сторону. Ощущаю, как в ее голове фрагмент за фрагментом. Как защитная слепота спадает с глаз. Как выстраивает цепочку событий.