— Хочешь сказать по людским меркам — вечный обман и есть любовь? — выгибает дугой бровь. — Вивьен, — снова имя из его уст проходится теплой волной по коже. Даже когда я закипаю от ярости, — Ты послушно принимала пилюли лжи, они стали твоей пищей, способом существования. И сейчас из последних сил пытаешься ухватиться за рассыпавшийся иллюзорный мир.
— Не твое дело! Пока ты не влез, у нас все было замечательно! — сжимаю руки в кулаки. Его слова впиваются иголками под кожу. Каждый звук, каждая буква — новый порез.
— Замечательно? — он снова начинает хохотать. Опаляя меня золотыми искрами из глаз. — Замечательно? Позволь уточнить, роль прислужницы ты считаешь для себя замечательной?
— Я не была, как ты выразился прислужницей! У нас были равноправные отношения! — говорю, изо всех сил стараясь не повысить голос. Сдерживаю ярость. Мне нужен холодный, трезвый рассудок, чтобы противостоять чудовищу.
— Не прислужницей? А кем? — губы расплываются в широкой улыбке, — Тряпкой? Подстилкой?
— Женой! Любимой женой! — все же срываюсь на крик.
Щеки горят. Так словно он отхлестал меня по ним. Так и есть. Словесно я сейчас получила не одну пощечину.
— А ты… дьявольское отродье… ты принудил его… ты влез… ты все разрушил… — ну вот я уже запинаюсь. Слезы душат. Но я пока не даю им волю. Не выпускаю наружу.
— Запомни простую истину — нельзя разрушить то, чего нет, — медленно берет бокал. Не спеша делает глоток. Неотрывно смотрит на меня. Создается ощущение, что пьет он именно меня. Высасывает эмоции. — Но так и быть, я сделаю тебе свадебный подарок.
— К… к… какой? — замираю. Не могу пошевелиться. Боль… страх… растерянность…
— Покажу, насколько ничтожной была твоя жизнь, — и выглядит он сейчас так, будто одарил меня бриллиантами с ног до головы.
— Не тебе судить, какой она была! — вскакиваю. Не могу сидеть. Не могу смотреть в эти невозможные глаза. Слушать издевательства. — У тебя две жены. Свои понятия счастья. Вот и живи! Как хочешь, с кем хочешь! Оставь меня в покое! Оставь!
Отворачиваюсь к окну. Предательские слезы все же катятся по щекам. И самое отвратительное. Я боюсь признаться даже себе — мне страшно увидеть правду. Я боюсь того, что он может мне показать. Ощущаю — после моя жизнь изменится. Этот монстр разрушит все, во что я верила.
— Оригинальный наряд, — раздается бархатный голос и протяжное «Р» прямо над ухом.
Когда он успел подойти так близко? В горле моментально пересыхает. Закусываю губу, чтобы не завопить. Кожу опаляет его жар, внутри все замерзает. Леденеет от дикого осознания — ловушка захлопнулась. Я в клетке.
Глава 16
— Рада, что оценил, — фыркаю.
Стараюсь игнорировать его близость. Получается откровенно паршиво. Нечто в нем есть такое, пробуждающее во мне самой дикость. Что-то неподконтрольное. Некая сторона моего нутра тянется к этому странному созданию. А вот разум вопит: «Беги!». Только некуда бежать.
— Тебе не понравились наряды? — кладет ладони на мои руки, чуть выше локтя. Слегка приобнимает. Почти нежно. Едва касаясь. Дарит обманчивое ощущение защищенности. — Я лично выбирал… охотница, — шепот над ухом проходится бархатным касанием по позвоночнику.
Ему как-то удается даже усыпить мой внутренний страх оборотней. При всей его дрянной натуре, он чем-то располагает к себе. Может снова его ментальные фокусы? Еще немного и не замечу, как в бесправную куклу превращусь. Надо бороться. Противостоять. Нельзя потерять главное — себя. Нельзя позволить ему уничтожить мою личность. Подмять под себя.
— Я не буду носить то барахло, — говорю решительно. Собрав волю. Готовясь давать отпор. — И я не охотница. Что за ересь. Надоело.
— Мы завтра выйдем в свет, — голос становится еще тише, еще интимней. — Я представлю тебя миру, как свою будущую жену. Ты собираешь блистать в этом? — едва уловимый порочный смех.
Проводит ладонями вверх и вниз. Медленно. Чувственно. Мне должны быть противны его касания. Меня должно выворачивать. Но этого нет. Я замираю. Мне приятно. Даже когда Джек обнимал меня, я не испытывала и сотой доли таких приятных ощущений.
Я ведь могу его оттолкнуть. Могу отойти. Он не причиняет боли. Не удерживает. Но я продолжаю стоять в опасной близости от монстра.
— Занавесок в доме много. За ночь могу соорудить и новый наряд, — его дыхание на шее.
Обволакивающий аромат леса. Демоническая магия. Пытаюсь сбросить с себя околдовывающие ощущения. Но они еще сильнее окутывают меня.
— И не думай, что я буду покорно изображать твою невесту. Я не давала согласия на этот фарс, — нахожу силы в себе. Делаю шаг в сторону.
Без его тепла сразу становится неуютно. Тело протестует. Хочет назад, ощущать лживую, обманчивую защищенность в сатанинских объятиях.
— Твое согласие не требуется, — неожиданно возникает передо мной.
Движение, за которым не уследить глазу. Как ему удается передвигаться так молниеносно и бесшумно? Черное золото глаз поблескивает в опасной близости.