Афганистан, Англия и Россия в конце XIX века: читать начало книги онлайн

Все увиденное вызывало у афганцев живой интерес, и они рассчитывали многое из того, что увидели, внедрить в будущем в своей собственной стране. По свидетельству британской прессы, Насрулла-хан неоднократно высказывался о своем желании иметь у себя на родине все то новое, чего удалось достичь странам Запада. Афганцы внимательно осматривали военные заводы, изготавливающие различное оружие и боеприпасы, следили за испытанием военной техники на полигонах, присутствовали на различных военных учениях, с огромным интересом изучали высокоразвитую промышленность Англии, и не только военную, но и текстильное производство, процесс получения электричества и т. д.

В миссии участвовали представители разных общественных слоев. Помимо самого Насрулла-хана «знатные и простые» афганцы также знакомились со всем тем, чего в Афганистане еще не встречали, и, следовательно, все сведения, полученные ими о жизни высокоразвитых капиталистических государств, в сравнении с отсталым, полуфеодальным Афганистаном были для них и полезными, и прогрессивными.

Афганские гости ознакомились с разными сторонами английской жизни. Посещая замки и дворцы Великобритании и общаясь с английской аристократией, а отчасти и с простым людом, они видели не только убранство дворцов аристократии, но и нищету простых людей. В «Сирадж ат-таварих» отмечается, что английские бедняки влачат жалкое существование. Отчаяние некоторых столь велико, что они «вынуждены избрать самоубийство»; для многих сельчан основной пищей является картофель (с. 1127). А жители Бирмингема «простонародны… большинство из них являются наемными рабочими и носят грязные одежды» (с. 1103).

Насрулла-хан сам либо кто-нибудь из его людей записывали разъяснения специалистов относительно различных процессов промышленного производства на машиностроительных, текстильных и других производствах и предприятиях Англии и Франции, а на сельскохозяйственной выставке в Дарлингтоне шахзада желал изучать все «до мельчайших подробностей».

Афганистан – сухопутная страна. На юго-западе этого государства лишь после завоеваний Ахмад-шаха Дуррани территории Афганистана достигли Индийского океана. Но его преемники потеряли эти земли, и с тех пор страна не имеет выхода к морю. В этой поездке афганцы пополнили свои географические познания, совершив длительное путешествие по незнакомым морям и океанам. Надо думать, что афганцы, представители сухопутной державы, с огромным любопытством разглядывали и пытливо изучали впервые увиденные порты, каналы, судостроительные верфи, шлюзы, большие военные и торговые корабли, рыболовные суда и маяки в Красном и Средиземном морях, в Индийском и Атлантическом океанах.

Не вызывает сомнения, что эта поездка произвела глубокое впечатление на членов миссии. И конечно же, обо всем увиденном в посещенных ими странах афганцы по возвращении на родину неоднократно рассказывали дома – своим близким, друзьям и знакомым, соотечественникам, и, надо думать, их рассказы имели резонанс в Афганистане.

Кроме того, грамотные жители Кабула смогли познакомиться с содержанием писем сардара Насрулла-хана, которые он посылал своему отцу Абдуррахман-хану и брату Хабибулла-хану во время всего путешествия и которые вывешивались автором «Сирадж ат-таварих» Фаиз Мухаммадом на перекрестках больших улиц и базарах Кабула. Отметим также, что после возвращения миссии многие афганцы получили представление о качестве производимых в странах Запада изделий, которые члены миссии привезли с собой «в качестве подарков или для продажи».

Примером усвоения афганцами некоторых ценностей стран Запада может служить тот факт, что вскоре после возвращения из Европы, когда доходы Насрулла-хана возросли, он построил в Кабуле больницу на 100 коек^[331], функционировавшую некоторое время. Для себя же он построил жилой дом по образцу лондонской резиденции миссии Дорчестер-хаус. Среди нескольких дворцов, построенных в Кабуле при Абдуррахман-хане, это здание, по мнению иностранцев, «по благоустройству и внутреннему убранству было одним из самых лучших домов в Кабуле». По завершении строительства этого дома в нем гостил эмир Абдуррахман-хан, и «он остался очень довольным»^[332].

Л. Томас, побывавший в Кабуле при эмире Аманулла-хане (1919–1928), хотел встретиться с опальным Насрулла-ханом, но ему это не удалось, поскольку Насрулла-хан, как он сообщает, в то время «сидел в тюрьме». Дом этот был построен «недалеко от щели, между горами Шер Дарваза и Асмайи, среди сада роз». Некоторое время Л. Томас жил в этом доме, он пишет, что это было двухэтажное, восьмиугольное кирпичное здание полуевропейского вида. Вокруг обоих этажей тянулись веранды. Афганцы называли эту постройку Лондони Коти^[333] (или Лондонский замок). Из внутреннего убранства Л. Томас отмечает лишь «огромный канделябр (люстру), с сотнями блестящих хрустальных подвесок», висевший в столовой, и который, по его мнению, «привезли в Кабул караваном», должно быть, «из Парижа, или Москвы»^[334]. К сожалению, это здание не сохранилось до наших дней.

Исследователи отмечают также, что библиотека Насрулла-хана была «самой известной» современной крупнейшей библиотекой в стране и «в несколько раз превосходила» придворную библиотеку самого эмира Абдуррахман-хана и старшего брата Насрулла-хана Хабибулла-хана, хотя они тоже собирали рукописи и книги для своих библиотек на персидском, английском и других языках^[335]. Надо полагать, что Насрулла-хан хранил в своей библиотеке и подарок английской королевы Виктории – фотографии достопримечательностей, посещенных им в Лондоне и других городах Англии.

Как указывают исследователи, в литографиях Кабула, для которых печатные станки и все оборудование были закуплены эмиром еще в 1887 г., при Абдуррахман-хане было отпечатано 40 изданий, в том числе в 1896/1897 г. первая в Афганистане печатная книга по вопросам современной медицины о вакцинации оспы английского врача Лилиас Гамильтон, работавшей при дворе эмира Абдуррахман-хана в 1894–1897 гг. и проведшей первое оспопрививание в стране. Тогда же было издано и руководство для исполнения военно-строевой музыки, так как по инициативе эмира впервые в афганской армии были введены военные оркестры, исполнявшие не только «королевский гимн» («Падшахи салам»), но и строевые мелодии^[336].

Кроме того, после возвращения Насрулла-хана эмир Абдуррахман-хан всерьез заинтересовался вопросами технического прогресса и стал уделять особое внимание развитию электротехники и электричеству, которого еще не было в Афганистане. Он послал в Лондон своего английского служащего Сальтера Пайна, чтобы закупить там оборудование для кабульских мастерских и электроприборы. После этого в Кабуле появились динамо-машина и электрическое освещение, а телефон соединил летнюю резиденцию эмира «Баг-и Бала» с Кабулом. В 1896 г. из Индии через Хайберский проход на телегах в Кабул были доставлены придворные кареты эмира^[337].

Абдуррахман-хан смог осуществить некоторую перестройку и реорганизацию афганской армии по европейскому образцу. В кабульских мастерских под наблюдением английских инженеров по европейским образцам производились современное вооружение и амуниция: боевая техника, вооружение, обмундирование, изделия из кожи (обувь, седла), снаряжение для войск^[338]. Кроме того, в этих мастерских с 1899 г. стали изготавливать пятизарядные ружья английского образца.

О появлении европейских новшеств в Афганистане оставили свидетельства и русские путешественники, а также русская пресса. Русскому путешественнику Б. Л. Тагееву^[339] еще при жизни эмира Абдуррахман-хана в 1901 г. удалось проехать через всю эту «закрытую страну» от Мазар-и Шарифа и Кабула по Хайберскому проходу в Пешавар. Как отмечает Тагеев, первый афганский завод «Машин-хана», построенный в Кабуле в 1887–1889 гг., был устроен «вполне на европейский манер, снабжен лучшими машинами и инструментами», 1000 афганских рабочих создавали здесь «орудия системы Гочкиса, ружья системы Мартини-Генри и Снайдера, порох, патроны, пули и гранаты». На заводе производили также 7 т (по другим данным 12 т) мыла в неделю. В кабульском военном училище для сыновей знатных афганцев под руководством выписанных из Индии опытных инструкторов молодые офицеры наряду с изучением Корана и законов шариата, проведением военных строевых занятий изучали современные науки: астрономию, арифметику, геометрию, географию, историю и другие предметы^[340].

Росту влияния западной культуры в Афганистане, бесспорно, содействовали и европейские специалисты, работавшие там в этот период. В разное время на службе у эмира Абдуррахман-хана находилось около 20 английских специалистов: инженеров, геологов, врачей, ветеринаров, портных и др., в том числе Ф. А. Мартин, проработавший в Афганистане 8 лет. В основном они работали при дворе эмира и, как правило, мало общались с местным населением. Тем не менее с их помощью создавались вполне современные предприятия, и афганские рабочие обучались новым ремеслам. Влияние иностранцев проявилось, кроме всего прочего, и в том, что к началу XX в. европейскую одежду стали носить не только представители двора, но и знать Афганистана. По свидетельству Б. Л. Тагеева, «большинство кабульцев разгуливали в европейских одеждах <…> нет-нет да промелькнет английский кэб с сидящим в нем знатным афганцем». Город был застроен двухэтажными домами «с окнами, обращенными на улицу, что являлось контрастом с жилищами городов Русского Туркестана». Мост через р. Кабул, перестроенный при Абдуррахман-хане, представлял собой «довольно капитальное сооружение из камня». В целом Кабул производил впечатление города, «начавшего вкушать европейскую цивилизацию»^[341].

С европейским способом хозяйствования знакомились и те афганцы, которые направлялись эмиром в Индию. Так, на калькуттский монетный двор была направлена группа афганцев для обучения технике машинной чеканки. С их помощью на закупленных в 1888 г. за границей станках в Кабуле был создан современный монетный двор, способный производить ежедневно до 100 тыс. кабульских рупий^[342].

Таким образом, можно отметить, что последнее десятилетие XIX в. стало для Афганистана важной вехой и по сути началом новой ступени на пути модернизации различных сторон социальноэкономической и культурной жизни страны. В этом процессе модернизации Афганистана значительную роль сыграла первая официальная афганская миссия в Европу в 1895 г. Хотя эта миссия и не смогла дать прямого политического эффекта, тем не менее она стала существенным шагом в движении за расширение суверенитета Афганистана. Она способствовала установлению равноправных дипломатических и иных контактов не только с Великобританией и Россией, но и с другими ведущими державами Европы и Азии, что было осуществлено лишь в конце первого двадцатилетия ХХ в. уже при младоафганском правительстве Аманулла-хана.

В то же время столь сложный процесс социального обновления на общенациональном уровне не мог получить соответствующего развития без поддержки сколько-нибудь значительной части населения и прежде всего со стороны наиболее просвещенной и политически активной элиты афганского общества.

Рассмотренные в данной работе первые официальные контакты представителей политической элиты Афганистана с европейской культурой и политической средой, знакомство большой группы афганцев с политической, экономической и культурной жизнью Англии, Франции, Италии и других стран, их восприятие всего увиденного, если взглянуть на эти события с точки зрения взаимодействия различных социокультурных организмов, позволяют сделать выводы как об общем состоянии афганского общества того времени, так и о степени адаптационных возможностей традиционной мусульманской среды к достижениям европейской цивилизации, ее материальной культуры и духовным ценностям. Интересный эпизод в истории культуры Афганистана, характеризующий начало контактов этой «закрытой» страны с внешним миром, как видим, раскрывает одну из страниц культурных взаимосвязей Востока и Запада.

Как показала дальнейшая практика общественно-политического и культурного развития Афганистана, афганское общество в значительной мере все еще оставалось закрытым для внешнего влияния и «замкнутым» на традиционные ценности общемусульманской культуры. Оно смогло воспринять отдельные элементы европейской общественно-политической системы, технологии и культуры, в основном те из них, которые соответствовали мусульманским стандартам и канонам общественно-политической жизни.

Таким образом, в конце XIX – начале XX в. Афганистан, с одной стороны, значительно отставал в своем развитии от стран Запада и многих стран мусульманского Востока, и политическая изоляция позволила ему сохранить самобытность своего развития. С другой стороны, европейское влияние становится заметным в некоторых областях жизнедеятельности афганцев. Это и изменение архитектуры дворцового и городского строительства, и создание первых медицинских учреждений и современных частных библиотек, и появление светских школ в Кабуле и других городах страны, телефона, электричества, европейской одежды не только при дворе эмира, но и в больших городах, и организация афганского войска по европейскому образцу, и основание современных промышленных предприятий и производства продукции, в основном военной, по европейским стандартам и пр.

Однако по целому ряду причин в течение достаточно долгого времени материалы миссии не были известны более широкому кругу афганцев. Как известно, III том «Сирадж ат-таварих», на страницах которого был опубликован «Дневник» путешествия этой первой и единственной в XIX в. афганской миссии в Европу, был опубликован лишь спустя 20 лет после совершения путешествия, а в продажу начал поступать еще через 10 лет. В годы, когда читающей публике Афганистана стало доступно описание этого путешествия, они уже имели возможность познакомиться со странами Европы по материалам газеты «Сирадж ал-Ахбар». Она издавалась в Кабуле в 1911–1918 гг. под редакцией видного афганского писателя, публициста, просветителя и общественного деятеля Махмуда Тарзи (1868–1933). Его же «Дневник путешествия по трем частям света (Азии, Европе, Африке) за 29 дней», а также пресса периода младоафганских реформ 1919–1928 гг. эмира Аманулла-хана знакомили читателей с жизнью и культурой других стран.

Русско-афганские отношения в последней четверти XIX в. по-прежнему оставались неотрегулированными. Безусловно, это было связано с британским контролем над внешней политикой Афганистана, и Россия не смогла развивать и проводить более активную политику в отношении этой страны.

Царская Россия по крайней мере трижды официально попыталась установить прямые политические контакты с афганскими эмирами. Первая попытка – это отправка И. В. Виткевича в Кабул в 1837 г. к эмиру Дост Мухаммад-хану. Вторая попытка – поездка Н. В. Ханыкова в Герат в 1858 г., и третья, наиболее важная, – отправление русского посольства в Кабул к эмиру Шел Али-хану в 1878 г. во главе с Н. Г. Столетовым.

Однако эти попытки России не достигли своей цели. В последние десятилетия XIX в. в пограничных сношениях между двумя странами хотя и возникало множество проблем, требующих незамедлительных решений, они, как и прежде, оставались нерешенными. Желая изменить сложившийся порядок пограничных сношений с Афганистаном правительство России поставило этот вопрос перед правительством Великобритании. Но британцы, понимая, что любые изменения в отношениях между Россией и Афганистаном могут привести в дальнейшем к прямым политическим контактам, отказались от него.

В России внимательно следили за поездкой молодого шахзада в Лондон, возможно, полагая, что в случае, если просьба афганского эмира будет удовлетворена английским правительством, быть может, и Россия достигнет определенных изменений в русско-афганских отношениях.

ИСТОЧНИКИ

1. Источники на русском языке

Монографии, статьи и архивные материалы

1. Автобиография Абдуррахман-хана, эмира Афганистана / издал Султан Магомет-хан; перевел с английского М. Грулёв: в 2 т. Т. I. СПб., 1901; Т. II. СПб., 1902.

2. Аристов Н. А. Об Афганистане и его населении. СПб., 1898 (Отд. оттиск «Живой старины», 1898, вып. III и IV).