- Сам. Так сказать, подписал себе приговор, - ухмыляется он.
- Надоело?
- Да нет. Просто скучно очень.
Зато на нашем факультете не соскучишься. У меня так вообще одна движуха - братца нет, мать съезжает с катушек, отец таскает домой силикон. К Славке не переедешь, её родители против. Весело.
Яблочный пирог Славка пожирает, не моргнув глазом. Я ем свой медленно, растягивая удовольствие.
- Давно пишешь? - интересуюсь у Миши.
- Лет с пятнадцати. До этого так, несерьёзно было. Даже стыдно показывать.
- А почему именно стихи?
- Само получилось. Главное, что пишутся легко, быстро, полчаса - и готово. А над прозой сколько сидеть нужно, не позавидуешь. Правда, рассказы тоже строчатся иногда, бывает. Но их проживают, а стихи - написал и забыл.
- Не помнишь ни одного своего стиха? - удивляется Славка.
- Ну, разве что парочку последних. Они из головы мгновенно вылетают, сразу, как оказываются на бумаге. Зато потом старые весело перечитывать, как будто чужие. Как будто не я писал.
- Забавно, - я делаю глоток.
Чай уже остывает и становится таким, какой я больше всего люблю.
- Завидую тем, кто знает свои стихи наизусть, - говорит Миша. - Напрягает постоянно жить в паранойе, что с Интернетом что-нибудь случится, а ты не помнишь ни строчки.
- Можно же распечатывать...
- Что я и делаю. Но от паранойи трудно избавиться.
Ловлю себя на мысли, что у Миши забавное произношение. Слишком мягкое, что ли. Мягкие согласные, нежные шипящие. На Славкино похоже.
- Ты десятилетку закончил? - спрашиваю у Миши.
Он кивает с набитым ртом. Пирожные, пирожные, пирожные - сплошные пирожные! Как там сказано у Шекспира? Избыток вкуса убивает вкус? Нихрена подобного.
- В девятый класс туда перешёл, - он судорожно глотает последний сладкий комочек.
Заливает в себя полчашки кофе. Такой он, Миша, счастливый - острые коленки, весёлый взгляд. Повезло.
- Скучно, - тянет Славка, доедая пирог. - Ты лучше расскажи, как вы с Андреем в пятом классе заложили унитазы бумагой в мужском туалете.
- Идиоты были, - фыркает Миша. - Нас тогда чуть не выгнали, родителей вызывали, такой скандал! Страшно вспоминать.
Но я же вижу, что ему не страшно, а смешно. И немножко грустно отчего-то. Мне тоже грустно - в пятом классе у меня был брат. Ещё был.
Славка смотрит на Мишу, улыбается. У них есть прошлое, в котором меня не было. Школа, первая дружба, первая дурость. Partners in crime, так сказать. Мне всегда странно думать, что у людей, которых я знаю, было прошлое до меня. Что до меня вообще когда-то что-то происходило.
- Когда я был в пятом, мы ходили с братом на "Алые паруса", - вырывается у меня. - Тупая идея. Толпища была огромная, видно не очень, все орут.
- Экзальтация, - пожимает плечами Славка, а Миша взрывается от хохота.
Славка смотрит на него с укором. Он буркает что-то, но я пропускаю слова мимо ушей. Чай почти остыл, и я допиваю его без особого удовольствия. Просто не хочу сидеть здесь напротив Миши. Быть частью непонятного спектакля. Какой Миша на самом деле - неужели эта дикая мне беззаботность и есть он?
- Облопалась? - любопытничаю у Славки.
Она хихикает.