Ей было двадцать пять. Девушкой она считалась красивой и, несмотря на профессию, женственной, особенно когда надевала платья. Но на противоположный пол она смотрела равнодушно. Хотя комплименты Берни принимала, одаривая его улыбкой, когда не была чересчур занята.
А сегодня проблемы навалились горой, как пачка старых газет. С утра Фернанда разругалась с Маргаритой, своей сестрой. Причиной стала Агустина — семнадцатилетняя дочь Маргариты. Девчонка заявила, что хочет сделать пирсинг на губе. Фернанда её поддержала, а Маргарита рвала и метала, обвиняя сестру в том, что она подбивает ребёнка на глупости. Но, по мнению Фэр, Агустина на звание ребёнка уже не тянула — это была вполне сформировавшаяся девушка.
Агус училась в Высшей Школе изящных искусств на факультете арт-дизайна, и Фернанда этому факту поражалась — уговорить Маргариту платить за такое обучение было трудно. Спасибо тёте Фелисидад! Если б не её дар убеждения и любовь к искусству, пришлось бы Агустине учиться на доктора, как мечтала её мать.
Днём настроение Фэр допортили и на работе. Вступая в должность инспектора полиции, она представляла, как будет восседать в кожаном кресле, попивая кофе и расследуя опасные дела. И да, кресло в её кабинете было из чёрной кожи, с высокой спинкой и удобством VIP-класса, но этим всё и ограничилось. Кофе в буфете варили мерзкий, а опасные дела: грабежи, изнасилования и убийства, конечно, имелись, но пересчитать их можно было по пальцам. В основном Фернанда принимала жалобы от старушек, у которых утащили бельё с балкона, и дамочек, что забыли кошельки в супермаркетах.
А сегодня к обеду явилась Канделария Мендес — мадам, которую полицейские прозвали «Леди Крокодил» за то, что она потеряла домашнего крокодила. Лицезрев даму впервые, Фэр решила: под словом «крокодил» подразумевается нечто другое. Отнюдь. Крокодил оказался настоящим. Выгуливая его на поводке в парке Лесама, женщина привязала его к дереву и села отдохнуть на лавочку. И задремала. А когда очухалась, крокодила и след простыл.
Полдня рыдала она у Фернанды в кабинете, приговаривая, что жить не может без Тото — своего милого крокодильчика. И грозилась всё отделение полиции разгромить, если Тото немедленно не найдут.
Крокодила нашли через два дня в зоопарке. Оказалось, избавиться от него решили соседи безумной мадам — животное держало в страхе целую многоэтажку. Горемыки выследили женщину, когда та выгуливала крокодила, утащили его и сдали в зоопарк. Сотрудники зоопарка прониклись бедой несчастных людей и Тото хозяйке отдавать не спешили, поэтому она выносила мозг Фернанде.
— Немедленно верните мне Тото! — визжала дамочка, размахивая пятнистым ридикюлем. — Если мне не вернут Тото, я обращусь в суд! Я дойду до президента! Вы у меня попляшите!
— Сеньора Мендес, успокойтесь, — обречённо вздохнула Фернанда. — Крокодил ваш в зоопарке в целости и сохранности. Он отлично себя чувствует.
— Он не может отлично себя чувствовать вне дома, — пробухтела сеньора Мендес и хлюпнула носом. — Бедный Тото скучает по своей мамочке.
— Но, сеньора Мендес, чтобы сотрудники зоопарка отдали вам животное, вы должны предоставить документ, где говорится, что вы имеете право содержать крокодила в квартире, — пояснила Фернанда.
— И где ж мне взять такой документ?
— Всё очень просто. Сначала вам нужно собрать подписи с соседей. Они должны согласиться, чтобы в вашей квартире обитал крокодил. Потом надо пройти обследование у психиатра. Он вынесет заключение, что вы вменяемы и можете иметь дело с опасными животными. Затем надо пойти в мэрию и взять там разрешение на проживание крокодила в многоквартирном доме. А после надо пойти в службу по охране животных и получить у них такое же разрешение. А ещё крокодила надо обследовать у ветеринара, сделать ему прививки, как домашнему животному. Вот выполните всё это и заберёте крокодила домой, — закончила Фернанда, удовлетворённо наблюдая, как дёргается светло-карий глаз сеньоры Мендес.
— Вы что издеваетесь?! — возопила та. — Тото живёт со мной уже два года! Это ручной крокодил! Он ростом-то всего полтора метра и носит намордник! Я буду жаловаться!
— Сеньора, всё должно быть по закону, — Фернанда состроила невинное лицо. — Нельзя содержать в квартире опасных животных без разрешения. Это преступление, сеньора Мендес. Если вы хотите вернуть крокодила, начните со сбора подписей с соседей.
— Не думайте, что от меня отделаетесь! — рыкнула дамочка, багровея от злости. — Я получу эти бумажки, заберу Тото, и тогда берегитесь. Мой Тото — ручной крокодильчик, но когда я сниму с него намордник, он сожрёт всех, кто его украл, всех, кто держал его вдали от меня, а закусит вами! Потому что вы — бессердечная! — и она выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.
От посещения сеньоры Мендес у Фэр голова разболелась. Чтобы отвлечься, она включила радио и долго слушала легкомысленные песенки, потягивая буфетную бурду под названием «кофе». Музыку Фернанда любила — та успокаивала, разгружая мозги и баюкая нервы. Приятный мужской голос пел о любви, унося мысли Фэр в розовые страны: «Я буду любить одну тебя, я сделаю тебя счастливой. Капля за каплей я хочу испивать твоё тело. Ты — моя слабость и жизнь моя».
Красивая песня. Но любовь для неё в прошлом. Забыта, как страшный сон, и похоронена. А голос чудесный, мягкий, обволакивающий. Интересно бы увидеть его обладателя. Закрыв глаза, Фернанда плавала в волнах романтики, пока не зазвонил телефон.
Ну вот, будни продолжаются. В трущобах Вижья-31, которых даже полицейские боялись как огня, совершено убийство. Мартина Гарсиа — девушка с заурядной внешностью, потрёпанная жизнью наркоманка. О последнем факте говорили использованные шприцы и упаковки от таблеток, раскиданные по крохотной квартирке-студии с ободранными обоями и сгнившей в пустом холодильнике морковью.
Кто убил эту женщину и зачем? К примеру, наркоторговец за долги — версия логичная, но рисунок преступления совпадал с дюжиной убийств, совершённых в разных районах Байреса за последние три месяца. Схема одна: ванна с ароматной пеной, засыпанная белыми или красными розами; голая жертва, истёкшая кровью от многочисленных проколов на теле, осуществлённых предметом, схожим с иглой или спицей, обмазанной ядом. Этим орудием убийца прокалывал жертвам вены и артерии, и несчастные умирали от кровопотери — яд распространялся по телу, превращая кровь в воду и не давая ей свёртываться.
Маньяк, прозванный копами «Фантом-убийца», был изобретателен и страшно хитёр — он не оставлял ни единой улики. Его не видел никто: ни консьержки, ни соседки, ни камеры наблюдения. Он точно прятался в плащ-невидимку. А жертвами его были люди, никак не связанные между собой — садовник, секретарша, таксист, пианистка, преподаватель астрономии, бизнес-леди… разных полов, возрастов и социального статуса. Как убийца их выбирал, оставалось загадкой. Фернанда днями и ночами ломала мозг, ища ответы, но головоломка не складывалась.
Рабочий день закончился к одиннадцати вечера, и Фэр поспешила домой, оседлав мотоцикл с надписью «Дьявол» на капоте. Скорость — это было единственное, что приводило её в чувства, заставляя сердце биться, а неприятности улетучиваться из головы.
Выехав на улицу Дефенса, Фернанда усекла знакомый силуэт, который нёсся по переходу. На красный свет! Уличные часы, сияя стрелками, показывали четверть двенадцатого. Чего это Агустина тут забыла? Неуловимый убийца орудует прямо под носом, а Маргарите плевать. Как можно отпускать подростка гулять ночью?
— Агус, а почему ты шляешься по улице в такое время? — Фернанда припарковала мотоцикл у обочины. Сняла шлем, хитро взглянув на племянницу. Ярко-голубые глаза её сверкнули, озарив смуглое, скуластое лицо.
— Ой, тётя Фэр! Хорошо, что я тебя встретила! — Агустина быстро залезла на мото. Это была девушка с чуть азиатским типом внешности, одетая в узкие джинсы и белую футболку. — А я ходила к Сэси. Мы клеили макеты, и я не заметила, как время пролетело. А потом мама позвонила и велела домой идти. Ну я и пошла. А тут по ТВ сказали, что этот маньяк опять кого-то грохнул. Я так боюсь! Вдруг он и меня того? А я ещё не дописала портрет Фреда и не надела новые джинсовые шорты, которые ты мне подарила. А ещё мне надо сдать чертежи сеньоре Эрике, а то она скормит мою печень Карлу — своему домашнему скорпиону. Тётя Фэр, а когда маньяка уже поймают? — всё это девчонка протараторила без остановки.
— Поймали бы, если б знали кого ловить, — вздохнула та. — Как же хочется ему или ей шею свернуть! — Фернанда потрясла руками в кожаных перчатках, будто сжимая маньяку горло.
— Это может быть женщина? — искренне удивилась Агустина.
— Никто не знает, женщина это или мужчина. Он или она, или оно не оставляет следов. Эксперты не могут определить его пол. Ну ладно, хорош болтать. Едем домой, а то твоя мать нас обеих расщепит на молекулы, — Фэр протянула Агустине запасной шлем, та его надела. — Держись за меня! — скомандовала она и нажала на газ.
Улица Дефенса, где жили девушки, являлась центром одного из престижных районов Буэнос-Айреса, Сан-Тельмо. Старинные дома, мощёные брусчаткой тротуары и проезжие части, антикварные магазины и магазины дизайнерской обуви и одежды, блошиный рынок и сердце района — Площадь Доррего с её ресторанами и тангеро — танцорами танго. И никаких небоскрёбов — Сан-Тельмо, как дама из девятнадцатого столетия, угодившая в современность.
Фернанда остановила мотоцикл у двухэтажного кирпичного дома. Окна он имел высокие, арочной формы, со ставнями из разноцветной мозаики. На втором этаже — балкон с низкой балюстрадой, заставленный вазами с «петушиными гребнями» — декоративными кустарниками с цветами причудливых форм. На плоских крышах домов-соседей располагались зоны отдыха: у кого шезлонги, у кого кресла и столики, у кого мини-сад, а у кого бассейн. Крышу же дома, где жили Фэр и Агустина, загромождали беговая дорожка и гриль для барбекю.