— Нас никто не остановит! — уверенно, горячо произнесла она, и тут поймала его взгляд. — Боги, Аркадия, ты просто подарок судьбы, ты стала самым близким и важным для меня человеком за такое короткое время! Я буду молиться о том, чтобы мой будущий супруг был таким же храбрым, упорным и понимающим.
Ард грустно улыбнулся и чмокнул Тиару в лоб.
— А твои боги исполняют желания? — с сомнением поинтересовался он.
— Самые заветные.
— Тогда и правда, попроси их об этом…
Глава одиннадцатая
Следующий день был очень трудным.
Ард проснулся с головной болью, принял оставленное лекарем на тумбочке лекарство и, умывшись ледяной водой, чтобы хоть немного взбодриться, пошел собираться. Тиару он этим утром в гардеробной не встретил, но заметил небольшой бардак на ее половине комнаты — девушка полночи провела, создавая себе костюм. Она очень старалась… для Рамиса. И это больно резануло по сердцу.
Раймонд Аркадию сегодня жалел, относился бережно, хоть и не подавал виду — просто ему хватало профессионализма подбирать самые простые стойки, требовать медленного и дотошного исполнения ударов. А еще он напомнил девушке о завтраке, потому что столовую Аркадия до сих пор посещала лишь для того, чтобы вымыть посуду.
Нехотя Арду пришлось согласиться. Из-за тяжелой головы он вовсе не испытывал голода, но силы ему были нужны — мало ли, что ректор и соперницы еще придумают? Вот только соперницы прятали глаза, отводили взгляд, делая вид, что очень увлечены поглощением самой обычной овсянки, едва сдобренной маслом и медом. Утренние часы становились все прохладней, Ард продрог, а потому был рад и такой пище — главное, что она согревала.
Завтрак прошел быстро и скомкано — адептки, едва притронувшись к содержимому тарелки, убегали назад, в комнату, в итоге оставив Аркадию в одиночестве неспеша доедать кашу, хлеб с маслом, допивать горячий травяной отвар. Ард не собирался танцевать перед ректором, а потому никуда не спешил. Но присутствовать ему все же пришлось.
Молодая преподавательница изящных искусств собрала всех адепток и направилась с ними в малый зал. Наряженные в сценические костюмы и платья, с вечерними прическами и боевым макияжем, девушки представляли собой довольно яркую и нелепую толпу, смутно напоминавшую отмечающих Хэллоуин студентов.
Их пропустили сразу за сцену, и адептки стали прихорашиваться, разминаться и повторять движения. Ард, конечно же, подошел к Тиаре, которая выбрала нежный балетный образ: светло-розовый корсет и блузку, длинную легкую юбку ниже колен. Темные волосы были зачесаны в идеальный пучок, а из всего макияжа выделялись только подведенные глаза. По сравнению с другими девушками она вновь казалась эталоном сдержанности и стиля.
— Удачи, — искренне пожелал Ард. Он был уверен, что Тиара выступит лучше всех.
— Спасибо, — немного нервно улыбнулась та. — А ты не участвуешь?
— Лекарь запретил, голова еще кружится, — соврал Ард. — Но ничего, догоню в других испытаниях.
Принцесса кивнула. За кулисы зашла та самая женщина, что привела их сюда, протянула адепткам темный шелковый мешочек, из которого каждая достала деревянную плашку с цифрой — своим порядковым номером. Тиара, к счастью, оказалась не первой. «По крайней мере, сцена под ней не провалится», — думал Ард, внимательно осматривая все канаты и блоки, невольно чувствуя себя телохранителем из одноименного фильма. Ничего опасного он не заметил — в малом зале и декораций-то особо не было, только белый задник, несколько пар портьер и освещение сцены в виде магических ламп по краю рампы и сбоку по стенам.
Места зрителей терялись в полумраке, мешал бивший в глаза свет, но Ард без труда различил там высокую фигуру ректора. Холодные иглы его особой ауры проникали даже за сцену, а значит, девушки будут танцевать особенно самозабвенно, надеясь впечатлить сурового судью. Что ж, этот спектакль стоит посмотреть!
Первой была Роза, Шестая. Улыбчивая и милая девушка, обряженная сейчас в какой-то совершенно нелепый костюм лесной феи. Светло-русые волосы украшали зеленые ленты и колючие еловые веточки, будто она только что выбралась из чащи. Костюм напоминал потрепанный временем салатовый мешок из-под картошки, а за спиной безжизненно мотались сделанные из легкого шарфа крылья. Им бы очень не помешал каркас. Симпатичное личико скрывала яркая краска: изумрудная и черная на глазах, свекольная — на щеках.
Преподаватель изящных искусств, занявшая место перед самой сценой, открыла небольшой деревянный ящик, что держала у себя на коленях, выдвинула и опустила в нем какие-то рычажки — и со всех сторон полилась чистая, громкая мелодия. Ард даже не мог угадать звучащих инструментов, но что-то напоминавшее свирель и бубенцы там было однозначно. Свежая, весенняя музыка…
Роза закружилась на сцене, заплясала и вдруг — бум! — подпрыгнула в одну сторону. И снова — бум! — прыжок в другой угол сцены. Танцевальные па, изображавшие легкий полет лесной феи походили на судороги слона, сотрясали сцену так, что ощущалось за кулисами, а лампы на рампе нервно моргали. Волшебное создание могло бы уничтожить любого охотника на драконов, просто свалившись ему на шею.
К счастью, за пять минут этого локального землетрясения, сцену ей развалить не удалось, но Четвертая, выйдя следом, все же боязливо попробовала паркет ногой. Одета она была очень необычно — черная рубаха, несколько тяжелых и длинных юбок с яркими узорами, выглядывающие из-под них черные шаровары, спрятанные под косынку волосы. В отблесках света, попадавших в зал, стало заметно, как ректор нахмурился и недовольно поменял позу, будто собирался уйти, но все же решил остаться. Что-то ему определенно не понравилось.
Зазвучала восточная музыка, барабаны и флейты, и девушка стала раскручиваться на месте, все быстрее и быстрее. Юбки постепенно поднимались, расправлялись, пока не оказались параллельны полу. Рисунок на них сливался в гипнотизирующие мельтешение светлых и темных пятен, а Жозефи не останавливалась ни на мгновение, словно однажды и навсегда заведенный волчок. Она вдруг стала широкими шагами обходить сцену, и юбки наклонились, огромным диском покатились по паркету — девушку за ними и видно не было. Четвертая вновь закружилась в центре, на минуту опустив руки к талии, ловко справляясь с какими-то застежками — и внезапно верхняя юбка подскочила вверх, в цветной воронке скрыла ее руки и голову. Жозефи стала похожа на волшебную живую карусель, завораживающую, постоянно изменяющуюся. Вот юбка завертелась у нее на шее, а в следующую минуту девушка скинула ее на руки, закрутила над головой, заплясала все быстрее и быстрее, в такт ускоряющейся музыке — и вдруг упала на колено, эффектно окончив танец.
В полной тишине Жозефи покинула сцену. На смену ей вышла Тиара, и Ард затаил дыхание, ловя каждое ее движение. Принцесса медленно подняла голову, распрямила опущенные плечи, плавно развела руки. Она смотрела в зал, но не искала глазами ректора — взгляд блуждал где-то выше, за его спиной, словно у Тиары был другой, невидимый и более важный зритель. Грациозно и легко, словно уносимый ветром лепесток, она закружилась по сцене. Каждый ее жест, каждый поворот головы и взмах стройной ножки были наполнены нежностью и чистотой. Ард не знал других девушек настолько близко, но про Тиару мог сказать точно — танец удивительно верно отражал ее суть, скрытую под внешней строгостью, скованную десятками условностей и приличий, высоким положением и стремлением во всем быть лучшей. Она была именно такой: тонкой, хрупкой, искренней…
Внезапно Ард заметил за кулисами напротив себя движение; что-то тускло блеснуло, и он узнал спрятавшуюся Эстель. Что эта ведьма там забыла?! Ответ мог быть только один. У Арда не было магии, чтобы достать ее на расстоянии, и он бросился за сцену, побежал на другую сторону. Влетел за кулисы, схватил шептавшую что-то Эстель за запястья.
— Только попробуй! — зло прошипел Ард, глядя в испуганные глаза Второй. — Только тронь ее — и я тебе руки сломаю!
Он так отчаянно врал, что сам себе верил.
— Пусти! — пискнула Эстель. — Я больше не буду, честно!
Ард разжал пальцы, оттолкнул ее вглубь кулис, и девушка изумленно уставилась на обожженные запястья.
— Ах ты ж…! — разом забыв свое обещание, она резко выставила вперед ладони, собираясь ударить его заклинанием — и тут же сама отлетела к стене. Защита, что так чувствительно щелкнула по пальцам Тиаре, продолжала работать.