Но свобода от осуждений сюда не входит, так что мне нужно забыть о плохих парнях, от которых у меня учащается пульс.
К сожалению, забыть невозможно. Прошло две недели, и я всё ещё чувствую его на коже, как будто ее покрыли невидимыми чернилами. Никакие горячие ванны или холодные души не смывают ощущение его рук и рта на мне. Настолько горячие. Настолько страстные. Настолько грязные.
— Рэйчел? — Голос Пола вырывает меня обратно в настоящее.
Поднимаю на него взгляд.
— Ты в каких облаках витаешь уже минуту? Тебе, должно быть, очень нравятся «Падшие ангелы».
Нет, скажи «нет». Разорви связь.
— Я люблю их.
Его смех, чересчур громкий, но приятный, заполняет оркестровую яму.
— Поверить не могу! Вряд ли кто-то ещё слушает что-либо из этого века, кроме странных джазовых фанатов. Кристин нравится Рианна, но я не думаю, что она надолго здесь задержится.
Я морщусь, вспоминая обращённый к ней гнев Блэйна.
— Это грубо.
Пол пожимает плечами.
— Это музыка. Мы в высшей лиге. Как ты узнала о «Падших ангелах»? Я бы не назвал тебя фанаткой рок-музыки.
Я скрещиваю руки.
— Один человек подсадил меня на них ещё до переезда. — Мужчина, который написал песни и украсил обложку журнала, назвавшего его самым горячим музыкантом в мире. «Подсадил» — правильное слово.
— Интересно. Кто ещё тебе нравится?
— Лана Дель Рей, Сиа, «Imagine Dragons».
Всех музыкантов, которых Дилан упомянул в интервью, я искала и слушала с упоением. Мне хотелось слушать то же, что и он. Если бы Дилан не покончил с моим музыкальным снобизмом, кто знает, когда бы я узнала, что мои вкусы настолько разнообразны? И речь не только о музыке.
— Довольно альтернативные вкусы. Какая твоя любимая песня «Падших ангелов»?
— «Одержимость», — прошлые две недели жизни были заполнены моей собственной одержимостью — руки тянулись ко всему, что «Падшие ангелы» когда-либо выпускали. Возможно, это было больно, но я отождествляла боль с песней.
Пол кивает.
— Потрясающая песня. Полагаю, тона Орфа ты в ней заметила?
Я сажусь ровно, чувствуя себя более живой, чем в последние дни.
— О, сценическая кантата «Carmina Burana». Мне кажется, они этого не заметили, когда писали песню, — Дилан определённо не был большим фанатом классики. — Но это было просто…
— Запоминающе, — Пол заканчивает метким словом, которое я собиралась подобрать. — Мне она тоже нравится, но мой фаворит «Пустота». Есть в ней что-то особенное.
— Фригийский язык всегда был моим любимым вместе с испанскими нотками, но они разбили припев на несколько партий, — я качаю головой. — Это действительно подняло её на уровень выше.
— Ты знаешь их песни на «отлично»? Отпусти… Я полечу всё ниже и ниже, Где тебя нет, глаза твои вижу.
— Паденье глубже твоей лжи, Но там блаженство станет смыслом. Я восстану и вернусь.
— Ещё выше поднимусь, чтоб больнее было падать. — Он отстукивает ритм носком ботинка по подставке пюпитра перед ним. — Только не уверен, это о Боге или о бывшей девушке.
— А мне кажется, они нарочно оставляют в песнях неоднозначность. Предполагаю, что это делает их более интересными для широкой аудитории. Цель коммерческой музыки.