– Гриф! – воскликнула Ольга.
– Да нет же, сип. Птица, соединяющая два мира, мир живых и мир мёртвых.
Ольга и Дарья переглянулись между собой, без слов поняв друг друга. Птица, за которой им нужно было следовать, находилась на груди Петра, а значит, им необходимо держаться его.
– Вот что, девочки, мне сейчас необходимо направиться к охотнику, а вы здесь дожидайтесь наших! Друг у меня там, миленькие мои! Я с ним и огонь, и воду прошёл. Его там ударной волной пришибло, я было туда, а меня шрапнелью, вот ногу повредило, командир приказ дал возвращаться на прежнее место и дожидаться подкрепления! Я бы не пошел, меня на руках бойцы до второй линии донесли, сознание потерял, понимаете? Сам бы ни в жизнь Николая не оставил. А тут и командира, и бойцов, которые меня спасли, артиллерией накрыло, – как будто извинялся Пётр Васильевич, не поднимая своей головы, боясь посмотреть на девушек.
– Вот что, Пётр Васильевич, вы это зря, что сами решили к другу идти. А если он ранен, если ему шину понадобится наложить, без нас вам никак не справиться, – попыталась убедить Петра Ольга, и тот после нескольких порицаний всё же согласился взять их с собой.
Девочки шли следом за прихрамывавшим Петром, над их головами свистели пули, и им приходилось всё время пригибаться. Пётр Васильевич достал из кармана газетный обрывок и принялся крутить цыгарку. – Как же, дети почти совсем, а я курить при них, бестолочь двухметровая, карась, одним словом, – корил сам себя боец. Бросив скрученный газетный лист себе под ноги, Рыбка остановился.
– Здесь вроде его оглушило. Это первая линия, – Пётр Васильевич чуть вылез из укрытия и указал на фонтан охотника, который окружили немцы, облаченные в чёрные мантии. Здесь же находились и простые немецкие солдаты, вооруженные «шмайсерами».
– Чего это они там колдуют, слышите?
Ольга и Дарья прислушались. На непонятном языке, совсем не похожем на немецкий, фрицы произносили, казалось, зловещее заклинание.
– Дигма, улих агр манараян, игл сдабр, фагро куми, залог хазара, шох хош.
– Они взяли в плен Николая! – Пётр смог разглядеть своего друга, которого опускали на верёвке с сконструированного деревянного помоста в зияющее отверстие фонтана. Охотник сошёл со своего места и, опустив тетиву своего лука, как будто сжалился над саблезубым тигром, застывшим в прыжке над образовавшимся под ним гротом.
– Как мы сможем ему помочь? – испугалась Дарья, увидев странный обряд возле каменных статуй. Внезапно из фонтана вылетело несколько зелёных сфер, точь-в-точь походивших на шаровую молнию, которая посетила прошлой ночью седьмой корпус.
Шары подобно мотылькам, кружившим над лампочкой, окружили подвисшего на верёвках Николая. Тело агнца стало излучать синеватый свет, а спустя несколько мгновений оно резко вспыхнуло ярко-красным огнём и тут же послышался нечеловеческий вопль страдальца.
Не выдержав истязаний над своим товарищем, Пётр прицелился и всё же, пожалев девочек, стрелять не стал.
– Хенде хох! – направив ствол маузера на девочек, скомандовал рыжеволосый немецкий офицер. Петру ничего не оставалось, как выбросить свою винтовку из рук.
– Засада, – раздосадовано произнесла Ольга. Офицер повёл пленённых к охотнику. – Чего это они там ворожат, неужели думают, что этот фонтан им поможет? Нет уж, гады фашистские, не уйти вам от кары Красной армии! – сквозь зубы промолвил Пётр.
– Халь ди клапе! – возмутился сопровождающий их офицер.
Люди, облаченные в мантии, не переставали произносить страшные заклинания, не обращая внимания на новоприбывших жертв, пока кто-то из солдат не окликнул самого высокого человека в мантии.
– Данке, майн фроинд, – поблагодарил высокий человек рядового, после чего направился к военнопленным.
– Меня зовут Клаус Янке, я знать ваш язык, говорить хорошо вам вести себя и тогда хвалить вас. Хабе михь ферштенден?
– Чё?
– Он говорит нам не сопротивляться, – Дарья объяснила Петру значение слов Клауса.
– Девочка говорит хорошо, девочка умный. Нам нужно опуститься на пол, но эти проклятые шары не пускают нас, Хазару нужны жертвы, и мы дадим их ему, – со злобой произнес Клаус Янке.
Тем временем солдаты начали связывать Петра по рукам и ногам.
– Уберите прочь свои грязные руки, ууу, шакалы! – кричал Пётр.
Солдаты взяли Петра за руки и за ноги и начали раскачивать его.
– Айнц, цвай, драй! – на счёт «три» фашисты бросили Петра в пропасть, но тело его не коснулось дна фонтана, ещё в воздухе его сожгли лучи, исходящие от зелёных сфер, появившихся ниоткуда.
– Мы пропали! Следовать теперь не за кем, – всплакнула Дарья.
– А мне кажется, он указал нам путь! – на руке Ольги начал проявляться знак, оставленный сферой в реальном мире.
– Нет, нет, всё это глупости! Нас никто не спасёт! Мы пропали! – Дарья начала отходить от фонтана, невзирая на направленные на неё орудия.