– И какова причина твоих переживаний? – взобравшись на волнорез, спросила Ирина.
– Причина моих переживаний – спокойствие всех остальных. Такое спокойствие, как будто вокруг ничего не происходит!
– И что же, по-твоему, происходит?
– Сначала Понасенко куда-то подевался, потом пропал Мишка Куряка.
– В лагере эпидемия, их домой отправили. И было бы тебе из-за кого переживать: Куряка несносный мальчишка, без него только лучше станет, а вот Понасенко, ну с ним я не знакома, но раз он такой бардак у себя в отряде развёл, значит, поделом ему.
– Ира! У тебя прямо над головой! – воскликнул Йозик. Испуганная Ира схватилась за свою шевелюру и, потеряв равновесие, упала с волнореза в воду.
– Чего там у меня было?
– Нимб над головой засверкал.
– Дурак! – выругалась Ира.
– Чего вы здесь спор устроили? – спросил пионер, подошедший к ним со спины. Йозик развернулся, перед ним, засунув руки в карманы трико, стоял Диего Альварес.
– Да спора, в общем-то, и не было. Просто Ира не замечает всех странностей, что творятся в нашем лагере.
– Правда не замечает? – удивился Альварес.
– О, и ты туда же, – подытожила Ирина.
– Ты тоже считаешь исчезновение ребят загадочным? – Йозик обрадовался тому обстоятельству, что хоть кто-то в лагере имеет идентичное мнение с его собственным.
– Не просто считаю, я кое-что видел и слышал.
– И что же? – теперь уже спрашивала Ирина.
– Вчера поздно вечером, когда практически все ребята нашего отряда спали, кто-то открыл двери и, просунувшись в проём, начал дёргать нашего вожатого за волосы. Я был накрыт простынёй, и Артём подумал, что я сплю. Но я бодрствовал и наблюдал за происходившим из-под тонкой простыни. За дверьми послышался чей-то знакомый до боли голос, и все же я не смог узнать, кому он принадлежал, лишь могу с уверенностью сказать, что собеседником вожатого был один из пионеров, голос был детским. После непродолжительной беседы Артём вернулся за фонариком, который находился под его кроватью, и снова вышел, после чего я уснул.
– Ты расслышал, что говорил пионер? – спросил Йозик кубинца.
– Нет, к сожалению, мальчишка говорил шёпотом.
– Мальчишка? – Ира обратила внимание на пол неизвестного.
– Да, – подтвердил Альварес.
– Значит, приходивший не был девчонкой. Ты на сто процентов уверен? – встрепенулся Йозик.
– На сто двадцать, уж голос девчонки от голоса мальчишки я отличить смогу!
– Эх, была бы ещё какая-нибудь зацепка! – разочарованно проговорил Йозик.
– Я слышал, что говорил вожатый. Мой отец работал акустиком на советской подводной лодке, и если человек говорит нормально, пусть даже и в десяти метрах от меня, его речь я смогу разобрать без труда. Генетика…
– Можешь по памяти воспроизвести слова Артёма? – с надеждой спрашивала Альвареса Ирина.
– Чего ещё там случилось. Так давай зайдем внутрь. Да они как суслики спят. Пошли, есть тут одно заветное место. Только фонарик возьму, – с точностью пересказал слова своего вожатого Диего.
– Мда, негусто получилось, – немного разочаровался Йозик. – И все же у нас кое-что есть.
– Неужели? – произнесла Ирина с насмешкой.
– У нас есть заветное место! И ещё кое-что, – воскликнул Диего Альварес, вытащив из кармана кожуру инжира.