Сегодня только мой третий день, но я надеялась с ним всё детально обсудить. В его руках моё будущее. Не то, чтобы я стремилась к нему после сегодняшнего происшествия. Его, скорее всего, волнует, кому отдать своё предпочтение, но я не ожидала, что он обратит на меня внимание так, так он сделал сегодня, или что отнесётся к Кристин так неуважительно.
С другой стороны, это в его стиле. Смею ли я винить его? Его жестокостью движет отчаяние.
Поддержка в сфере искусства сокращалась в течение многих лет, таким образом, мы боремся, чтобы вернуться туда, где были, не говоря уже о увеличении размеров спонсорской помощи. Двое из наших спонсоров прекратили свои денежные вливания в этом году по непредвиденным обстоятельствам.
Быть одержимым — неплохо. Это качество, на которое он обратил внимание на моём первом прослушивании. По мнению консервативного совета по делам искусств, против него уже играет его слишком молодой возраст — что к делу не относится, если вам интересно моё мнение — но если он не выступит минимум идеально, то потеряет своё желанное положение. Это ужасно и по большей части именно из-за этого Блэйн настолько агрессивен и требователен к нам. Никто не заботится об оркестре больше, чем он. Когда все партии объединяются, как сегодня, это красиво. Музыка напоминает нам всем, почему мы выбрали сцену.
Но всё-таки страстная музыка заставляет меня думать о Дилане.
Довольно печально. Моему телу серьёзно кое-чего не хватает, отчего я чувствую беспокойство и жажду большего. Я пытаюсь как-то выйти из положения, ищу его онлайн, чтобы увидеть, где он, что делает… и с кем. Последние две недели были длинными. Я тратила время на новую квартиру, распаковку вещей, и игру на виолончели. Но этого недостаточно, чтобы выбросить его из своих мыслей.
А ещё я провела неприличное количество времени со своим вибратором, снова и снова переживая наиболее непристойные моменты между Диланом и мной. У меня не было времени на личную жизнь, но с лихвой хватало, чтобы думать о нём. Из окон моего нового дома открывается потрясающий вид, но каждый раз, когда я играю, развлекая соседей новыми песнями, я представляю только то, как Дилан трахал меня сзади, вжав мою грудь в оконное стекло старой квартиры. Кто угодно мог увидеть нас, и мне было бы плевать.
Провожу руками по лицу, даже сейчас смущаясь того, что делала с Диланом. Тогда я не думала, что кто-то может увидеть меня. Теперь, когда прошло время, неуверенность в моих действиях становилась всё сильнее.
Неверие и в то же время чертова туча фантазий, что мы сделаем это снова. Я не жалею ни о чём, что делала с тем мужчиной. Невидимый жар опаляет кожу, и тяжелый вздох вырывается из лёгких.
— Не обращай внимание на маэстро. Он со всеми такой строгий. Рэйчел, верно?
Поднимаю взгляд на виолончелиста, стоящего рядом, и мысленно благодарю за то, что он неправильно понял моё разочарование, приняв его за рабочее, а не за сексуальное. Передо мной стоит красивый парень, типичный представитель среднего класса, вот только в отличие от их обычного образа, парень передо мной с коротким, светло-каштановым хвостом и жиденькой бородкой, начинающейся сразу под нижней губой. Он выглядит немного старше меня, ему, возможно, тридцать один, и он довольно талантлив, судя по последним трем дням. Он феноменально играет. Жаль, что он не качок и не татуирован. Жаль, что он не Дилан.
Я изображаю улыбку.
— Да.
Ответная улыбка обнажает его белые зубы.
— Если это тебя утешит, ты замечательно играла. Маэстро не смог придраться — и поверь мне, если бы ты сыграла неправильно хоть одну ноту, он бы обвинил в этом нас всех, поэтому спасибо. Я Пол, — он протягивает руку.
Пожимаю её.
— Спасибо, Пол. Он довольно строг.
— Я думаю, что слово «безумный» подойдет лучше.
Его критика в сторону Блэйна заставляет меня чувствовать себя неловко. Даже при том, что в комнате больше никого нет, мне лучше следить за своим языком. Я пожимаю плечами.
— Он кажется жёстким, но он лучший, правильно?
— Просто необходимо, чтобы этому высокомерному засранцу скорее присунули.
Я выдавливаю из себя смешок, будто мурашки не бегут у меня по спине от неловкости после его слов.
— Он не гей. Ему просто нужно расслабиться.
Возможно, его сомнительная сексуальная ориентация тоже отталкивает.
Пол наклоняет голову.
— Ну, он, кажется, действительно питает к тебе слабость.
— Видишь? Тогда он определённо не гей. — Если бы Пол только знал. — Если только ты не имеешь в виду мою непривлекательность?
Это флирт слышится в моих словах? А Дилан изменил меня. Пол мне не интересен, но моя новоприобретённая уверенность добавляет мне смелости.
Пол садится на стул, который стоит за моим, держа свой футляр одной рукой.
— Я никогда не говорил этого, но, может, ты просто действительно талантлива.