— Знаю, но это всё-таки круто.
— Даже подумать не могла, что ты о них такого высокого мнения, Пол. Оказывается, ты больший фанат, чем я считала. Хотя и нам сцена не чужда.
Он пожимает плечами.
— Это другое. Мы из разных миров. Такие, как они, не проводят время с такими, как мы.
Я прислоняюсь к стене. Иногда проводят. Иногда они входят в твой мир на пару дней, стирая то, что, как тебе казалось, ты знал о своей жизни и себе самом. Но это никогда не длится долго. Воспоминания затягивают, как зыбучий песок.
— Хорошо, ты — проблема, — он качает головой, кусает губу и дарит мне последний мягкий поцелуй.
Тот последний мягкий поцелуй, который Дилан подарил мне, почти заставил передумать и дать ему мой телефон. Если бы он спросил снова…
Но он не сделал этого.
Он надел свои очки на меня и вышел из моей жизни.
Стала ли я для него большим, чем девушка на одну ночь? Была ли я важна? Он преследует меня, поэтому я должна знать, затронула ли я его, или он ведёт себя так со всеми — репертуар «приключения» и «эмоции», которыми он кормит всех.
— Что ты думаешь о новой песне? «Под наклоном»? Или «Наклон»? — Пол прислоняется к стене, повторяя мою позу.
Думаю, солист взял за основу наш очень публичный секс и написал очень публичную песню, используя то, что произошло между нами. Возможно, меня должно это оскорбить, но это похоже на великолепную тайну между Диланом и мной. От мысли о том, чтобы поговорить с ним об этом, хочется умереть.
— Она была хороша. Непохожа на другие. — Она принадлежала мне.
— Определённо, — он лепечет об автографах и очереди.
Мне тяжело сконцентрироваться на его словах. Дилан написал песню обо мне. Обо мне. Любая девушка в Северной Америке убила бы за это. И через пару минут я его увижу, он улыбнётся мне той дерзкой усмешкой, а я буду качать головой и пребывать в шоке, а затем останусь с ним наедине и узнаю каждую деталь о песне.
Или, возможно, не поговорю вообще.
— Серьёзно? — Пол толкает меня в плечо. — Тоже это заметила?
Я медленно моргаю и обращаю внимание на его лицо, но понятия не имею, что он только что сказал, так что, самый безопасный план действий — слабый кивок и восторженная улыбка.
Группа выходит из дверей в вестибюль под ликование около тридцати фанатов перед нами в очереди.
Высокий мужчина в джинсах и пиджаке, вероятно их менеджер, выходит, выставляя руки вперёд, чтобы утихомирить нас.
— Хорошо, слушаем все сюда. Фотографии разрешены. Один предмет на человека для автографа. Вы знаете, как двигаться в очереди.
Я поворачиваюсь к Полу.
— В очереди?
Он озадачен.
Брюнетка оборачивается и закатывает глаза.
— Очередь двигается быстро, поэтому держите свои вещи наготове, если хотите получить автограф. Это «Встреча», а не обнимашки и болтовня об историях из жизни. Сколько нас здесь, тридцать? Если каждый из нас проведёт с группой всего минуту, то мы и так займём у них полчаса. Члены группы могут прикоснуться к тебе, но ты к ним — нет. Хотя меня это мало волнует, — шепчет она, развратно подмигивая. — Ты удивишься, что можно сделать «случайно», и выйти сухой из воды. Как только у меня появится шанс, я ухвачу кусочек Дилана.
— Спасибо за информацию, — отвечает Пол.
Так и хочется размазать карандаш для глаз по её лицу. Дилан не принадлежит ей, он — человек, и она придумывает повод, чтобы вторгнуться в его личное пространство. Он — объект для её личного удовольствия. Во мне просыпается желание дать отпор от его имени, прежде чем я осяду напротив стены, опустошённая.
Но он и не мой. Боже, что со мной не так?
Он приближается.