Напряжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По привычке, я включила музыку на телефоне, чтобы хоть как-то заполнить гнетущую тишину. На этот раз мой выбор пал на классический джаз. Я любила иногда включать какой-нибудь «винтажный» стиль и представлять себя героиней фильма. Это могла быть романтическая комедия или же детектив, во время которого я отчаянно искала свою пропавшую тарелку, а затем находила ее грязной в комнате Жени. Как-то утром я тихонько включила случайный саундтрек к какому-то старому гангстерскому фильму и начала так собираться на работу. Мне настолько понравилась эта музыка, что я в тот же вечер скачала этот плейлист на телефон и слушала каждый раз по дороге на работу. Это создавало мне подходящее настроение и помогало отвлечься от проблем. Будто ты живешь в Чикаго и работаешь под прикрытием, а вечером, возвращаясь с работы, заходишь в местный бар, чтобы ополоснуть горло рюмочкой бренди. Болтаешь с барменом о всякой чепухе, а затем, как бы расплачиваясь, протягиваешь ему листок с секретными данными. Я примеряла на себя эту роль, наслаждалась и восхищалась: каким образом одна лишь мелодия может создавать целую вселенную фантазии.

Сейчас же я старалась создать легкое, джазовое настроение, прикрывающее нежной вуалью мое безобразное состояние. Переодевшись в домашнюю одежду, я пошла разведывать обстановку на кухне. По горе посуды в раковине можно было догадаться, что Женя ела на завтрак. Среди грязной посуды лежала большая сковородка, и судя по кусочкам, раньше здесь была яичница с брокколи, и похоже завтракала она вместе со своей подружкой. Помимо сковородки лежали 2 тарелки, 2 стакана и куча столовых приборов. Конечно, без моей вилки дело не обошлось. Я не понимала, почему среди всей кучи столовых приборов, она «случайным» образом брала именно мое, хотя, к примеру, ее вилок было штук 4, а у меня была всего одна.

Я брезгливо вынула свою вилку из грязной кучи и промыла ее с чистящим средством. Разобравшись с этой проблемой, я только сейчас обратила внимание на обеденный стол. На нем лежала большая бутылка рома, полностью опустошенная. Теперь сложилась ясная картинка происходящего. Женя вчера пригласила к себе старую подругу, может быть она приехала откуда-то и ей негде было остаться на ночь, так что Женя предложила остаться. Для того, чтобы не чувствовать некоторую неловкость после долгой разлуки, Женя купила бутылку рома. Хотя инициатором могла быть и Настя, преподнеся алкоголь как благодарность за ночлег. Меня только удивляло как Женя встала утром на работу, после целой выпитой бутылки, да и по краткой встрече с Настей невозможно было обнаружить хоть какие-то следы помятости на ее лице. Может быть, за годы практики человек вырабатывает иммунитет к алкоголю и знает как на утро выглядеть сносно? По крайней мере, при мне Женя крепкий алкоголь никогда не пила. В ее комнате можно было обнаружить только пустые банок из-под пива.

Я смирилась с обстановкой и принялась за готовку «завтрака», несмотря на то что уже было 16.00. Я достала тефлоновую сковородку, которую мама прислала из дома, поставила ее на плиту, налила немного растительного масла и зажгла газ на конфорке. Пока сковородка накалялась, я нашла в холодильнике одно единственное яйцо, старый бородинский хлеб и кетчуп. Одновременно с этим, я налила в чайник воды и поставила греться. Перед тем, как разбить яйцо, я всегда промывала его под проточной водой, так как еще в детстве меня по телевизору напугали, что на поверхности яиц находятся тысячи вредных бактерий, которые могут вызвать тяжелые заболевания. С тех пор я тщательно промывала яйца. С возрастом я начала сомневаться в действенности этого метода, ведь обычная вода вряд ли могла уничтожить тысячи бактерий за несколько секунд. Я уже перестала в это верить, но привычка так и осталась.

Сковородка к этому времени накалилась, я стукнула яйцо о край сковородки и большими пальцами обеих рук раскрыла трещину в яйце. Яйцо вылилось на сковородку, обнажив красивый и ровной желток. Немного посолив и поперчив сверху, я подождала минуту пока яйцо «схватится» с нижней стороны, а затем перевернула силиконовой лопаткой желтком вниз. Мне нравился только такой вариант яичницы, обжаренный с обеих сторон. Терпеть не могла прозрачные «сопельки» белка. В детстве я почему-то их обожала и специально выковыривала, чтобы съесть их в самом конце, как соленый десерт. Каждый раз вспоминая это, меня передергивает от отвращения к своим ранним вкусовым предпочтениям.

Чайник вскипел и щелкнул – знак того, что нужно подготовить кружку. Выключив конфорку, я полезла в груду грязной посуды и достала оттуда свою любимую кружку с изображением спящего котика, привезенную еще из дома. Хорошенько промыв кружку, я открыла дешевый чайный пакетик, кинула его в кружку и держа за ярлык, залила его кипятком. Промокнув несколько раз пакетик, я положила его на маленькое блюдце, чтобы в следующий раз использовать снова. Вода окрасилась в темный оттенок с приятным ароматом чабреца.

Настало время создания божественного бутерброда. Я отрезала небольшой ломтик бородинского хлеба, положила на него обжаренное яйцо и полила небольшим количеством кетчупа. Классический дешевый бутерброд был готов.

Несмотря на слабый динамик моего телефона, потоки джазовой музыки наполнили всю кухню и мое сердце своим волшебством. Сладковатый и в тоже время немного кислый вкус бородинского хлеба в комбинации с яйцом и кетчупом не совсем подходил к легкой джазовой атмосфере, но этого было достаточно, чтобы наполнить желудок. Горячий чай согрел мое тело, оставив на языке небольшой след от ожога. Я смотрела в окно, где накрапывал дождь – совершенно повседневное явление для столицы.

Обстановка на улице удивительно соответствовала настроению моей души. Если бы в этот момент вышло солнце, у меня бы еще больше испортилось настроение. Солнце слишком обязывает. Словно принуждает отвечать на свою лучезарность таким же радостным настроением. Конечно, солнечная погода может исцелять сердца и поднимать настроение, но столичная серость помогает прочувствовать всю накопившуюся боль, не вынуждая при этом светиться улыбкой и напрягаться для излучения фальшивого позитива. Я уже привыкла к этому.

Музыка внезапно прервалась. Я обреченно прикрыла глаза, мне прекрасно было известно – если музыка вдруг прерывается, это значит, что через несколько секунд я услышу мелодию своего звонка. Сейчас у меня совсем не было настроения болтать по телефону. Я решила, что если это кто-то из знакомых, то притворюсь, что не слышу звонка и дождусь пока они сами не отключатся. Я взяла телефон и посмотрела на номер входящего звонка. Этот номер мне был слишком знаком, даже несмотря на то, что я не заносила его в список своих контактов. Такой номер был только у гостиницы, где я работала. Звонок с работы был худшим вариантом из всех ожидаемых. Не взять трубку значило создать себе еще больше проблем. Переведя дыхание, я нажала зеленую кнопку и обреченно поднесла телефон к уху.

– Алло?

– Леона, это старший администратор Вика. Слушай, ты вообще знаешь, как пробивать оплату по кредиткам? – прозвучал раздраженный голос в трубке.

Из всех четырех старших администраторов, Вика мне нравилась меньше всего. Она была очень вспыльчивой и строгой. Как-то раз, когда я работала в ее смену и попросила объяснить мне принцип работы программы кодирования ключей, она весьма пренебрежительным тоном ответила, что такие элементарные вещи я должна была спрашивать еще в первый день обучения, а не спустя месяц. Немного погодя, она добавила, что я должна в следующий раз спросила об этом Вадима – моего наставника, а она не намерена тратить свое время на такую халтурщицу как я. Поэтому, когда я услышала ее голос в трубке, все мое тело пропиталось ужасом – если уж звонила Вика, то ничего хорошего уж точно нельзя было ожидать.

– Да, сотым кодом пробивать оплату если бронь сделана через отдел бронирования, либо через наш официальный сайт, а двухсотым кодом назначать платежи броней от сторонних организаций, – дрожащим голосом ответила я.

– Это и ежу понятно, я имею в виду платежи по типу карточек.

– Master Card это 43, Visa – 52, а МИР – 60, а Union Pay – 77.

– Тогда какого черта у тебя в отчете после ночной смены везде ошибки с китайской платежной системой? – заорала в трубку Вика.

– Я не знаю… когда гиды оплачивали проживание китайских групп я все тщательно проверяла перед тем, как поставить код. Я точно помню, что выбирала 77 код.

– Может быть у тебя с головой не в порядке, но в отчетах отображается код 60. Из-за твоей безалаберности на меня три часа кричала Людмила Львовна, якобы мы не можем нормально обучать новеньких. Почему за твою тупость должна отдуваться я? Если такое еще раз повторится, я напишу на тебя докладную. Такие работники нахрен никому не нужны.

– Хорошо, я поняла. Прости пожалуйста.

– Ты прямо сейчас позвонишь в бухгалтерию и выслушаешь все, что она тебе скажет. В обязанности старших администраторов не входит сюсюканье с вами. Это полностью твоя вина.

– Да, хорошо. Сейчас позвоню, – не успела я договорить, как в трубке послышались протяжные гудки. Недослушав меня, она просто бросила трубку.

Я сидела на кухне с тарелкой недоеденного бутерброда и остывшего чая. В телефоне вновь заиграл легкий классический джаз, на этот раз на трубе играл Луи Армстронг. Все тело сковало цепью ужаса, а часть съеденного бутерброда просилась наружу. Через несколько минут я наконец положила телефон на стол, но так и продолжала сидеть в прострации. Музыка продолжала литься из телефона, но по-настоящему услышала я ее только спустя 10 минут. Шутливая и игривая атмосфера, царящая в комнате, кардинально шла вразрез с моими внутренними ощущениями боли и обиды. Как будто весь мир смеялся надо мной, показывая, насколько я жалкая и дурная.

«Я ненавижу всех вас. Хватит надо мной смеяться! Вы мне все надоели!» – рвалось у меня изнутри. Внезапно комната громко огласилась смехом. Я старалась смеяться громче их, своим смехом заглушить издевательский мотив музыки. Оглушительный смех продолжался до тех пор, пока его не сменили такие же по силе рыдания. Я плакала от жалости к себе. Я точно помню, что сделала все правильно. Меня переполняла обида от несправедливости. Я хотела домой, сбежать от всех этих проблем и жить спокойной жизнью в солнечном городе. Слезы шли от безысходности: я зашла слишком далеко, чтобы сейчас бросить все и сбежать. В своем родном городе меня посчитают трусихой и слабачкой, которая сбежала обратно к родителям, хотя сама рассказывала, что создана для большего, чем этот маленький город. Родители скажут: «Ну мы же говорили, что туда лучше не лезть» или же «Это и так было ясно с самого начала, ты только посмотри, что с Олей стало. Тоже хочешь закончить так же, как она – одной с ребенком на руках?».

«Нет, лучше терпеть здесь, чем всю жизнь выслушивать это и стать такой же ограниченной как все они. Просто буду терпеть» – решила я.

Я даже боялась предположить, что будет в мою следующую дневную смену, Вика наверняка позвонила еще и Вадиму, чтобы тот всыпал мне, когда увидит. Вику я увижу тоже в тот день. Будто она была создана, чтобы мучить меня.

Весь оставшийся вечер был испорчен. Оставалось лишь позвонить в бухгалтерию для того, чтобы окончательно погрузиться в пучину отчаяния.

Номер стационарного телефона бухгалтерии у меня был записан, и ничего не стоило позвонить им, но я колебалась. Посмотрела на часы – они показывали 17:45. Нужно было поторапливаться и успеть позвонить до конца рабочего дня.

У бухгалтера, обрабатывающей все отчеты нашего отдела приема и размещения, Людмилы Львовны был очень жесткий и строгий характер. Она редко повышала голос на сотрудников, но могла одними лишь словами и суровым взглядом отнять у тебя желание работать дальше и жить вообще. В гостинице она работала дольше всех, вот уже 30 лет. С самого ее открытия она отвечала за основные финансовые операции. Даже директор немного побаивался ее, прикрывая это преувеличенным проявлением уважения. На все праздники он присылал ей огромный букет цветов и коробку конфет, как бы задабривая.

Никто не мог понять, что у нее на уме, ведь кроме различных рабочих вопросов она ни с кем ничего не обсуждала. На обычные вежливые вопросы «Людмила Львовна, как у вас дела? Как самочувствие?» она томно касалась пальцами своих очков, припускала их на кончик носа, переводила холодный взгляд на тебя и молча смотрела так до тех пор, пока ты не соизволишь исчезнуть.