MoreKnig.org

Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.: читать начало книги онлайн

Автор: Адамс Джордж



Шрифт:

Но не все древнее общество разделяло это чувство безнадежности. Значительная часть римских граждан с надеждой смотрела в будущее и не боялась, что все, достигнутое человеком, будет утрачено, и они, как и германцы, закладывали новые основы, широкие и прочные, для будущего строительства. Мы рассмотрели раннюю историю христианской церкви, ее незаметное начало, ее конфликт с язычеством и окончательную победу, а также новые, привнесенные ею идеи. Однако история ранней церкви как религии является лишь небольшой частью ее истории. На фундаменте, заложенном простой и слабо организованной общиной, сложившейся после сошествия Святого Духа на апостолов, постепенно, под действием причин, существенно отличавшихся от всего, о чем говорилось в четырех Евангелиях, строилось здание самой долговечной и самой могущественной организации в истории — Римской католической церкви. Во все темные дни германского Переселения и последовавшей за ним политической неразберихи она была самой эффективной консервирующей и ассимилирующей силой из действовавших тогда, и, хотя все остальные великие творения Средневековья — Священная Римская империя и феодальная система — ушли из мира, оставив за собой лишь тень, она просуществовала вплоть до наших времен, будучи силой, охватившей весь мир, с грандиозным и живым влиянием, несмотря на утрату многого того, на что когда-то предъявляла права. Потому, изучая историю цивилизации, чрезвычайно важно проследить шаги, через которые примитивная церковь, как описывает ее Новый Завет, преобразовалась в это огромное и в высшей степени усовершенствованное «создание человеческой политики», как справедливо назвал ее Маколей.

Я не стану вдаваться в вопрос о происхождении епископата, который принадлежит истории первой церкви. Достаточно сказать, что, какой бы простой и свободно организованной ни была первая церковь, ко времени обращения Константина те главные силы, которые превратили ее в иерархическую организацию, уже действовали, и их результаты очевидно проявились во все большем отъединении духовенства от мирян как отдельного института с особыми правами и привилегиями, разделенного внутри себя на ранги с разными чинами и полномочиями. В этой главе мы проследим дальнейшее действие этих и других причин, превративших эту организацию начала IV века, на тот момент более аристократическую, чем монархическую по характеру, в теократический абсолютизм последующих столетий. Процесс не успел завершиться за тот период, который охватывает данная глава, но он шел полным ходом, и лишь какой-нибудь революционный разворот исторических течений мог бы помешать ему завершиться.

Когда, по всей вероятности, кто-то из духовенства того или иного города сумел приобрести власть над остальными и положить начало чину епископа в его позднем значении, то затем было естественно совершить и следующий логичный шаг, и епископ самого важного города или столицы провинции распространил свою власть на других епископов провинции и положил начало чину архиепископа. Оставалось сделать еще один шаг, не менее логичный: ко г-да епископ важнейшего города крупного региона — Александрии или Антиохии — или имперской столицы распространил власть на архиепископов и епископов и основал церковную монархию.

Однако это указывает лишь на общую тенденцию и ничего не говорит нам о причинах, которые позволили формирующемуся устройству действительно пойти в ту сторону, куда вела эта тенденция. Если бы обстоятельства того времени не способствовали росту по этой линии, то эти начинания, даже самые многообещающие и естественные, не привели бы ни к какому результату. В таком случае, чтобы назвать реальные причины сложившегося в церкви монархического правления, мы должны обратиться к тем благоприятным обстоятельствам, которые все как бы соединились вместе, чтобы выпестовать эту естественную тенденцию, к тем условиям, в которых оказалось это развивающееся церковное устройство.

Приступая к их рассмотрению, нужно прежде всего четко уяснить тот факт, что христианская религия не была одной из этих причин. Нет такой формы правления или организации, к которой она как религия непосредственно вела бы.

Более того, неизъяснимо важно и здесь, и на протяжении всего хода истории отделять церковь от христианства. Есть три совершенно разные вещи, связанные с историей этой религии, каждая из которых берет свое начало, свою возможность для роста в самом раннем христианстве, но все они порождены абсолютно противоположными причинами и живут практически независимой жизнью, во всяком случае жизнью, которой ни в коей мере не управляют остальные.

Одной из них является христианство, которое мы считаем просто религией; та личная вера и любовь к божественному Спасителю и божественному Отцу, раскрытому им, которая приводит индивида в сознательное единство с Богом и становится для него непревзойденной помощью в праведной жизни; та личная вера, которая существует, по-видимому, с равным совершенством и равно полными результатами при любой церковной системе и в любой форме догматического вероучения. То, что такая сила существует и что такие результаты проистекают из этих причин, ясно следует из подавляющего множества доказательств, ясных для любого, кто углубится в исторические детали, независимо от того, какая бы жгучая ненависть или смертельная жестокость ни вырастала из теологических разногласий, независимо от любого лживого интриганства, свойственного церковным распрям.

Вторая из них — церковь как организация, церковная система, правящий или политический институт. Основанная на группе людей, исповедующих христианскую религию, она тем не менее является результатом их политических, правовых, организационных побуждений, а не всего того, что связано с религией как религией. Казалось бы, это должно быть совершенно ясно любому, кто помнит, как прекрасно проявлялась одна и та же религиозная жизнь, как достигались одни и те же религиозные результаты при самых разных мыслимых формах организации. Ксаверий, Уэсли и Вулман[68], невзирая ни на какие недостатки характера или нрава, равно являются примерами преобразующего и вдохновляющего влияния одной и той же силы.

Третья — система догматов, корпус богословских убеждений того или иного века или народа. Также основанная на главных фактах христианской религии, она не создается и не обуславливается ничем, связанным с христианством исключительно как с религией, а является всего лишь результатом научного инстинкта, естественной и неизбежной попыткой разума объяснить эти главные факты и оформить объяснения в разумной и логичной системе. Эти объяснительные теории очень отличаются друг от друга, и это неизбежно, поскольку они формируются при различных философских предпосылках и различных условиях веков и народов, но эти различия научных систем ни в малейшей степени не подразумевают каких-либо различий в главных фактах и переживаниях, которые они пытаются объяснить. Неоспоримо, что христианские секты, не отличаясь друг от друга какими-либо существенными религиозными истинами, вели между собой немало кровопролитных гражданских войн. По слабости их еще не полностью цивилизованной или христианизированной человеческой натуры разногласия казались им жизненно важными, столь же важными, как сам фундаментальный факт, который они пытались объяснить, и потому они сжигали и пытали ради того, чтобы спасти души людей.

Эти догматические и церковные системы вырастают из потребностей человеческой природы. Разум не может не искать философских объяснений знакомым фактам, и группа людей, находящихся под влиянием одних и тех же желаний и мотивов, не может не организоваться таким образом, который кажется им самым естественным. Но ни догматическая, ни церковная система любого времени и места не равны христианству. Причины, создавшие одну, не те, что создали другую, и на один комплекс причин нельзя возлагать ответственность за результаты, последовавшие из другого. Это различие настолько важно, что не может быть никаких заслуживающих доверия рассуждений о христианской истории, если они не принимают его во внимание; причины и следствия неразрывно переплетаются друг с другом, и итогом часто становятся ненужные ошибочные и ожесточенные споры.

Можно сказать, это избитые истины для современного религиозного мышления, но в исторических исследованиях и сочинениях ими так часто пренебрегали, что следует их подчеркнуть, даже рискуя повториться.

Что касается прямых причин, которые способствовали уже проявившейся в церкви тенденции к монархическому устройству, то самые сильные и действенные можно разделить на две группы: перемены, произошедшие в популярном понимании самого христианства, и влияние Рима.

В течение первых двух веков христианство, сравнительно, оставалось простой и духовной религией своих первых дней. Были сделаны две очень серьезные попытки изменить его характер, но безуспешно. Одной из них была попытка объединить его со старой еврейской системой, и если не принудить неиудея-христианина стать почти иудеем, то по крайней мере заставить христианство принять некоторые характерные формы и понятия иудаизма. Признаки этой борьбы между новым и старым можно увидеть в Новом Завете. Другой была попытка навязать христианству некоторые идеи восточной философии о природе сверхъестественного и устройстве Вселенной. Она породила ересь, известную как гностицизм, и привела к долгому и суровому соперничеству, закончившемуся, как и предыдущая борьба, сохранением всех существенных моментов раннего христианства.

Тем временем с самого незаметного начала первых дней развивалась богословская система и ритуалы. В обоих этих аспектах две первые попытки изменить характер христианства сыграли большую роль. Каждая ересь, достаточно сильная для сопротивления, решительно повлияла на развитие богословия, принуждая его к большей определенности вероучения и ясности утверждений.

Однако самой мощной силой, превратившей скудный теологический запас примитивных документов в обширную и сложную догматическую систему, была греческая философия. Мыслительные склонности греков не позволили им остановиться на нескольких простых фактах, которым учило христианство. В каждом мыслящем разуме они поднимают вопросы, которые они не могли не попытаться решить, и в этом труде на помощь себе они призвали свой философский гений и уже сформированную философию. К моменту обращения Константина эта теологическая система уже приобрела широкий масштаб, и уже шло обсуждение некоторых ее самых сложных вопросов.

Но, несмотря на все эти атаки на христианскую религию и дополнения к ней из внешних источников, она до середины III века оставалась практически без изменений. В нее приходили люди, не считаясь с трудностями и опасностями, потому что она отвечала на их религиозные потребности, и ее власть над ними была властью духовной веры.

Но христианская церковь начала быстро разрастаться, и ее социальное положение улучшилось, когда священники и епископы стали занимать влиятельные и властные позиции и управлять значительными финансовыми потоками, тогда люди стали приходить в нее и по другим мотивам, кроме убеждения, потому что это было модно или потому, что она предлагала заманчивые возможности для честолюбцев. Когда христианство стало религией двора и государства, эта тенденция значительно усилилась. Массы людей стали считаться христианами, не понимая, что это такое, принося с собой грубые религиозные концепции и привычки язычества, не способные понять духовные истины христианства, не участвуя во внутренней духовной жизни христианина.

Результат можно было легко предсказать. Никакая система, религиозная, политическая или философская, не способна пережить вторжение столь чуждого материала, не совпадающего с ее фундаментальными принципами, без серьезных потерь. Христианство неизбежно должно было опуститься до уровня язычества. В любых обстоятельствах нелегко сохранять живое восприятие высших духовных истин внутри человеческой массы. В такой же ситуации это было совершенно невозможно, и хотя, может, лучшие духовные люди никогда не теряли этих истин из виду, они постепенно уходили из религиозного сознания народа, а на их место приходило нечто более понятное и отвечающее более низким религиозным потребностям.

Пожалуй, самой яркой иллюстрацией этого процесса объязычивания является введение культа святых. Язычнику, воспитанному в политеистических представлениях, со своим божеством на каждую сферу жизни, было трудно понять христианскую монотеистическую идею. Единый Бог казался ему далеким и холодным, труднодоступным для молитв обычного человека. Ему нужно было поставить между собой и Богом более близкие и более человечные божества рангом ниже, знакомые ему по прежней религии, до которых ему было легче достучаться. Так появился христианский политеизм, который иногда ставил какого-то святого человека из прошлого на пьедестал языческого божества и приписывал ему особое покровительство над теми же занятиями или местностью, а иногда, как мы теперь уже можем видеть, превращая само языческое божество в христианского святого.

Этот процесс, безусловно, сопровождался общей варваризацией римского общества, которая происходила в то же время и проявилась в языке, искусстве, военной тактике, да и почти во всех сферах жизни; а христианство она затронула главным образом через массу по существу не христианизированного материала, пришедшего в церковь. Получившийся в результате продукт, несомненно, оказал невероятно возвышающий и очищающий эффект на язычество империи. Истины, которые проповедовались через него и оставались в памяти благодаря ему, были намного выше и лучше всего, что было в прежней системе. Он, пожалуй, показал единственно возможную дорогу, по которой людские массы могли прийти к пониманию более совершенных идей, которым они должны были научиться, и у католической церкви есть некоторое оправдание для весьма схожего образа действий, который она приняла более сознательно в последующие времена при обращении в христианство языческих народов. Но, несмотря на все это, процесс обозначил весьма решительный поворот к более низкому уровню в народном понимании христианства.

Однако, хотя введение культа святых ярко иллюстрирует это объязычивание христианства, другой его результат был гораздо более важным в развитии устройства церкви, и это то, что называют экстернализацией христианства — его превращение из религии духовного в религию внешнего.

На место внутренней духовной жизни как определяющей характеристики христианина все больше и больше, по мере того как духовный аспект отходил на задний план, вставали формы, убеждения и принадлежность к зримой церкви. Если кто-то принимал теологию церкви, выполнял ее положения и регулярно ходил в какую-то из местных ортодоксальных церквей, он был христианином. Если он отказывался принять какой-то богословский момент и изгонялся из церкви или если по какой-то причине отсутствовал в пределах ее видимого круга, значит, он не был христианином независимо от своей конфессии[69]. Такую проверку было намного легче понять и применить, нежели прежние духовные концепции.

По мнению некоторых, трудно понять, как христианство вообще могло бы сохраниться в течение последовавших веков без этой плотной организации и без этого огромного корпуса богословия, считавшегося настолько важным, что его хранили перед лицом всех опасностей, и, поскольку оно было чисто интеллектуальным, его было гораздо легче сохранить во времена общего упадка, чем более глубокие духовные истины религии. Но все последствия заключались в том, что христианство в мире превратилось в определенную, зримую организацию, резко отделенную от нехристиан и еретиков, отличающуюся повсюду одними и теми же легко узнаваемыми внешними признаками и отметками, так что ее численность можно было легко подсчитать и измерить.

Когда идея такого четкого единства стала преобладать и когда она начала выражаться в общих церемониях и общем вероучении, тщательно подогнанных под признанные стандарты, совершенно естественно и даже неизбежно, что христианство сделало следующий шаг, чтобы сам факт образования столь универсального сообщества стал мощнейшим фактором в создании органа закона и администрации; иными словами, общего церковного правительства, которое должно было соответствовать комплексу уже сформированных ритуалов и доктрин, охранять его и регулировать. Постоянное стремление к идеальному единству привело к созданию реального.

Второй из двух главнейших причин, приведших к образованию единовластной церкви, был Рим — как комплекс влияний и идей, выросших из истории и положения Рима и Римской империи. Настолько важными и руководящими были эти влияния и идеи, что без них, можно сказать, единовластная церковь никогда не возникла бы.

Во-первых, Рим был столицей политического мира. Что может быть естественнее, чем то, что его стали считать и религиозной столицей мира? Тот факт, что патриарх Константинополя был епископом фактической столицы государства, был, пожалуй, самой важной причиной, которая распространила его власть над Востоком. Но даже после основания Константинополя Рим по-прежнему в каком-то особом смысле считался центральным городом и мировой столицей, и настроения, которые помогли епископу Константинополя, гораздо сильнее помогли епископу Рима, хотя он сам, возможно, и отказался бы признать этот факт.

Во-вторых, римский империализм был единственной моделью устройства, которой располагала ранняя церковь. По мере того как она начала перерастать в общую организацию широко разделенных провинций, едва ли она могла поступить иначе, чем принять форму единственного знакомого миру правительства и скопировать не просто названия, такие как диоцез[70], но и его структуру и методы. Интересно, однако, что это было отнюдь не бездумное копирование, и наряду с ним также действовал и свободный политический гений, изобретая новые институты для новых потребностей, как, по крайней мере в самых характерных чертах, следует из значительной эволюции церковного совета.

В-третьих, опять-таки, как древнегреческий философский дух пробудился к новой жизни и силе в развитии богословской системы ранней церкви, так и былой римский гений политической организации и управления нашел новую область для действия и создал новую империю в лице института папства. В политической сфере для него уже не оставалось никаких возможностей. Его работа там закончилась, но в истории западной церкви прошла последовательность великих деятелей, людей с имперскими идеями и гением, которая напоминает ряд государственных деятелей ранних дней Рима, проделавших аналогичный труд. Римские епископы Юлий, Иннокентий, Лев и Григорий, каждый из которых первым носил это имя, и Амвросий, епископ Медиоланский — всего лишь примеры тех, кто, независимо от того, велики или малы были предоставленные им шансы усилить власть своего поста и создать определенные конституционные прецеденты, увидели в нем наиполнейшие возможности и использовали их к максимальной выгоде. Таковы были умы этих людей и атмосфера Рима, где любое влияние было императорским и все традиции — имперскими, и именно там впервые оформилась идея, что у единой великой церкви должен быть один глава, ее божественно рукоположенный примас в лице епископа Рима, сначала, конечно же, смутно, а затем все более сознательно — достаточно сознательно, чтобы создать согласованную рабочую модель, несмотря на все переменчивые обстоятельства их правлений.

Сюда же стоит включить и юридическую склонность римского интеллекта. Именно ей больше, чем чему бы то ни было, обязано возникновение колоссального корпуса богословия, соответствующего по характеру западному уму, системы не такой изощренно абстрактной, как восточная, но практичной, юридической и четко систематизированной. Она дала Западу как определяющему и организующему ядру совокупность собственных доктрин, независимых от восточных, и уверенную позицию отдельной церковной организации. Более того, гений его великого созидательного богослова, Блаженного Августина, одного из величайших в интеллектуальной истории мира, превосходит даже гении его великих созидательных понтификов. Труд Августина состоял в том, чтобы дать западной церкви, только начинающей обретать отдельное существование, кристаллизующий корпус мысли, необходимый для того, чтобы выразить в четких и научных тезисах то, за что она выступает и чем оправдывается ее отдельное существование. Церковь не осталась верна всем учениям Августина, и все же роль его богословия в эпоху строительства римской церкви можно легко понять по тому сильному конструктивному влиянию, которое оно оказало в последующий, более знакомый нам век, когда церковные организации прошли через новую стадию формирования в период Реформации.

Опять же сильнейшим влиянием обладала идея божественной и вечной империи Рима. В языческом сознании эта идея сформировалась под действием обширных завоеваний Рима, несомненно, в смутных поисках разумного объяснения столь необыкновенных успехов и столь беспрецедентного могущества. Эту же идею восприняли христиане и превратили в еще более широкую концепцию, добавив к ней мысль, которой были привержены так сильно, о растущем Царстве Христа, которое должно охватить собой весь мир. При этом они заложили основу того, что, по меньшей мере в смысле определенности концепции, справедливо было названо первой философией истории[71].

[68] Ксаверий Франциск — католический святой и активный миссионер XVI в.; один из основателей ордена иезуитов; Уэсли Джон — английский протестантский проповедник XVIII в. и основатель методизма, вдохновитель реформ, направленных на поднятие духовного и морального уровня церкви; Вулман Джон — странствующий квакерский проповедник в США XVIII в., сторонник отмены рабства и равноправия рас. (Примеч. пер.)

[69] «Неужели, собираясь, они думают, что и Христос находится с ними, когда они собираются вне Церкви Христовой? Да хотя бы таковые претерпели и смерть за исповедание имени, пятно их не омоется и самой кровью… Не может быть мучеником, кто не находится в Церкви… Не могут пребывать с Богом не восхотевшие быть единодушными в Церкви Божией» (Св. Киприан Карфагенский. О единой Вселенской Церкви, гл. 13 и 14).

[70] То же, что епархия в православной церкви. (Примем, пер.)

[71] Идея святого Августина о двух градах, двух противоположных общностях, существующих на протяжении истории, Божьем граде праведности и сатанинском граде нечестия, представляет собой ясно задуманную философию истории, причем она по сию пору сохраняет свою власть над многими умами, даже в буквальном смысле слова, в том виде, в котором он ее изложил. Фактически в ней нужно лишь немного изменить термины и определения и почти не менять описания вечного конфликта между добром и злом, чтобы те, кто придерживается какой-либо из современных теорий, признали ее вполне верным описанием того, чем является история.

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Брошенный. Правила Морозовой
Брошенный. Правила Морозовой
[Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Роман]
Матвей считал свою жизнь налаженной: два года стабильных отношений, общие планы на будущее и оплаченный совместный отдых у моря к празднику любимой девушки. Однако пятиминутный разговор в кофейне
0
Другая реальность Изабэль
Другая реальность Изабэль
[Любовное фэнтези / Фантастика / Фэнтези]
❤️Любовное фэнтези с элементами политической драмы❤️ Мелкая заноза зовет меня «Облачком» — того, кто живет больше тысячи лет и чье настоящее имя звучит как дыхание. Когда-то я стоял во главе
0
Погасший очаг. Том 1
Погасший очаг. Том 1
[Кулинария / Фантастика / Фэнтези]
Я построил четыре компании, продал три и двадцать лет не мог набрать один номер. Умер в семьдесят — нелепо, по дороге к сестре, с пирогом её детства на заднем сиденье. Очнулся восемнадцатилетним
0
Код её сердца
Код её сердца
[Бизнес / Секс и семейная психология / Компьютерная литература / Программирование]
Даша не понимала, насколько опасной бывает грамматика в браке. Особенно если муж слишком любит первое лицо единственного числа. Узнав об измене, она решает вернуть не только бизнес, но и
0
Боярский сын. Ратоборец Часть первая
Боярский сын. Ратоборец Часть первая
[Героическая фантастика]
Смерть давно уже ставит мне прогулы. Однако, я к ней не тороплюсь, хотя и есть твари, которые с удовольствием упаковали бы меня в подарочную коробку... И с каждым днём эти твари становятся на шаг
0
Боярский сын. Воин. Часть третья
Боярский сын. Воин. Часть третья
[Героическая фантастика]
Кроме Опасных земель за мной начинают охотиться и представители моего вида! Ужасная ложь вводит людей в заблуждение! У меня почти не остаётся друзей, но я не сдаюсь. Друг всегда познаётся в беде, а
0
Контур. Нулевой Обрыв
Контур. Нулевой Обрыв
[Фантастика / Научная фантастика / ЛитРПГ (LitRPG) / Киберпанк]
Эдрик Брукс обслуживает серверы Контура — крупнейшей виртуальной вселенной человечества. Каждый день он поддерживает мир, в котором миллионы людей воюют, торгуют, строят империи, становятся легендами
0
Девица на службе. Чернила и воск
Девица на службе. Чернила и воск
[Классическое фэнтези / Альтернативная история / Историческое фэнтези]
Попасть в альтернативную Российскую Империю? Открыть глаза в этом мире во время покушения? Стать бесправной приживалкой без гроша за душой? Умею, практикую. Думали, я сломаюсь? Как бы не так. Я не
0
Я заблокировала дона. А потом приехала к его сестре
Я заблокировала дона. А потом приехала к его сестре
[Психология / Секс и семейная психология / Современная проза]
Я несколько месяцев встречалась с ним в сети под чужим именем и отправляла ему фотографии другой девушки. Он показывал мне своё настоящее лицо. Я своё — никогда. Потом испугалась встречи и
0
Дети из Гамельна
Дети из Гамельна
[Детская литература: прочее / Сказка / Детская проза / Детская фантастика]
Приквел № 11 к серии «Дневники Братьев Гримм».
0
Невинная игрушка зверя
Невинная игрушка зверя
[Детективы / Триллер / Боевик]
– Надо же, какая милая феечка залетела сегодня ко мне на огонёк. Что хочешь за эту ночь, феечка? Обернувшись, сталкиваюсь с чёрными, как ночь, глазами. Они пожирают меня столь открыто и бесстыдно,
0
Не стану твоей женой
Не стану твоей женой
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Согласны ли вы, Игорь Валерьевич, взять в жены Дину Альбертовну? — Да, — быстро и радостно отвечает жених. — Вы, Дина Альбертовна, согласны ли взять в мужья Игоря Валерьевича? Вдох, выдох…
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
9
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
1
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Леди в серебряной маске
Леди в серебряной маске
[Исторические любовные романы]
Лорд Николас Бомонт привык жить легко: флиртовать, смеяться и никогда не принимать чувства слишком серьёзно. Пока однажды на маскараде не встречает загадочную незнакомку по имени Серебро. Один танец.
0
Сорок один двор
Сорок один двор
[Попаданцы]
1921 год. Восстание перерезало дорогу, в городе нет хлеба, а весной приходит НЭП — и вместе с ним возвращаются рынки, лавки, скупщики. Город несёт в лавки всё, что прятал с семнадцатого года. Для
0
Рунный Страж 4
Рунный Страж 4
[Книги про волшебников / Попаданцы]
Антон пытается жить в двух мирах, магический всё больше затягивает.
2
Цветы на ветру
Цветы на ветру
[Современные любовные романы]
Диана Кравцова — красивая девушка, живущая в доме своей тёти. Её отношения с хозяйкой дома и её сыном Костей никогда не были хорошими, хотя героиня ни в чём не нуждается и живёт в достатке. Никита
0
Провинциальный остеопат. Том 1
Провинциальный остеопат. Том 1
[Самиздат]
Сентябрь 2012 года. Молодой выпускник института физкультуры со специальностью "Спортивная биомеханика и реабилитация" по распределению попадает в МГТУ имени Баумана на должность физрука. Из активов:
0
Измена. Прости, но я верну тебя
Измена. Прости, но я верну тебя
[Современные любовные романы / Самиздат]
“- Что ты делаешь? - раздался голос мужа с записи видеорегистратора. - Хочу сделать тебе приятное, разве непонятно? Расстегни ремень. Этот голос я тоже узнала. Воспитательница нашего сына. - Я,
0
Черновик для Эффы 2
Черновик для Эффы 2
[Альтернативная история / Приключения: прочее / Юмористическая фантастика / Самиздат]
В некой параллельной Земле пытается жить спокойной жизнью обычный студент. Делает он это по поддельным документам - так уж вышло, что родной мир оказался мертв, а случайная настройка портала
6
Черный треугольник. Станция назначения - Харьков
Черный треугольник. Станция назначения - Харьков
[Детективы]
Январь 1918 года. Оперативная группа молодой советской милиции расследует ограбление патриаршей ризницы Московского Кремля. В ходе расследования становится известно, что в ризнице хранилась казна
0
Висконти. История и миф. Красота и смерть
Висконти. История и миф. Красота и смерть
[Кино]
Коммунист и аристократ Лукино Висконти в начале карьеры стал одним из идеологов неореализма, а позднее вышел далеко за пределы этого направления. Кинокритик и киновед Андрей Плахов рассказывает о
1
Ревизор: возвращение в СССР 60
Ревизор: возвращение в СССР 60
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев готовится к поездке в Италию, а вокруг него бурлят страсти. Не забыл про желание отомстить ему
5
Сон разума
Сон разума
[Детективная фантастика / Городское фэнтези]
Что бы вы сделали, выписавшись из психушки? Ральф Паркер встретился со старым другом, нашел себе красивую девушку и ввязался в безнадежное расследование, способное стать опасным прежде всего для
0
Информационная война в условиях специальной военной операции. Опыт лингвистического анализа
Информационная война в условиях специальной военной операции. Опыт лингвистического анализа
[Иностранные языки / Документалистика / Психология / Обществознание]
Предлагаемая монография посвящена исследованию манипулятивного потенциала медиапространства в условиях современного информационного противоборства. Структурно работа состоит из трех глав, планомерно
1