Завоевания крестоносцев. Королевство Балдуина I и франкский Восток: читать начало книги онлайн

Битва при Харране стала дополнением к крестовому походу 1101 г., так как они способствовали крушению легенды о непобедимости франков. Вследствие поражения 1101 г. жившие в Северной Сирии франки лишились пополнения с Запада, необходимого для сохранения господства в регионе, а поражение при Харране свидетельствовало о том, что графство Эдесса обречено, а Алеппо никогда не перейдет франкам.

Клин, с помощью которого франки планировали разделить три исламских центра в Анатолии, Ираке и Сирии, оказался вбит ненадежно. И выгоду от этого получили не только мусульмане. Разъяренный византийский император вряд ли жалел о крушении планов франков.

Непосредственные последствия всех этих событий оказались не настолько фатальными. Союз между Сокманом и Джекермишем распался почти сразу после того, как они одержали победу. Туркмены, солдаты первого из них, получили львиную долю пленников и добычи, что не могло не вызывать зависть второго. Служившие у него сельджуки напали на палатку Сокмана и увели Балдуина. Туркмены пришли в ярость, но Сокман взял себя в руки и сделал все возможное, чтобы не позволить им нанести ответный удар. Он смирился с потерей ценного пленника и, захватив с помощью простой уловки — Сокман переодел своих солдат в одежду пленных и убитых франков — несколько небольших приграничных крепостей христиан, отошел к Мардину и больше не принимал участия в войне. Джекермиш продолжил сражаться. Первым делом он, чтобы обезопасить себя от Сокмана, захватил замки франков в Шахбактане, что к востоку от Эдессы, а затем выдвинулся к столице.

Благодаря неспешности франков мусульманам удалось сохранить за собой Харран. Теперь же из-за промедления, допущенного приверженцами ислама, христиане сохранили контроль над Эдессой. Танкред получил отсрочку, позволившую ему восстановить оборонительные сооружения города и противостоять первому нападению армии Джекермиша, в чем ему также во многом помогли верность и отвага, проявленные местными армянами. Однако угроза, исходившая от противника, была настолько сильной, что он спешно отправил к Боэмунду гонца с просьбой о помощи. Тот был занят решением собственных проблем, но понимал, что избавление Эдессы от угрозы является делом первостепенной важности. Он тотчас же отправился на помощь племяннику, но из-за плохого состояния дорог войско Боэмунда продвигалось медленно. Охваченный отчаянием Танкред приказал своему гарнизону совершить перед рассветом вылазку в стан врага. Под прикрытием темноты его люди напали на ничего не подозревающих спящих турок, а прибытие Боэмунда и его солдат довершило победу. Джекермиш спешно бежал, покинув лагерь и все хранившиеся там сокровища. Христианам удалось отомстить за поражение в битве при Харране, с одной стороны, и защитить Эдессу — с другой.

Среди тех, кто попал в плен к Танкреду, оказалась девушка очень знатного происхождения, жившая при дворе сельджукского эмира. Джекермиш высоко оценил эту пленницу и предложил противнику заплатить за ее свободу 15 000 безантов или обменять ее на самого графа Балдуина. Когда об этом предложении стало известно в Иерусалиме, король Балдуин поспешно отправил Боэмунду письмо с просьбой не упустить такую прекрасную возможность освободить графа. Однако Боэмунду и Танкреду нужны были деньги, а после возвращения Балдуина последнему пришлось бы снова расстаться с властью и подчиниться дяде. В итоге дядя и племянник ответили, что, с одной стороны, слишком быстро принимать предложение, продемонстрировав при этом свою заинтересованность, не стоит, а с другой, если они будут долго колебаться, Джекермиш может повысить цену. Тем временем они ответили эмиру, что предпочитают получить деньги, и в итоге Балдуин остался в плену.

Обогатившиеся таким образом за счет свободы своего товарища Боэмунд и Танкред решили разобраться с окружавшими их врагами. Джекермиш больше не пытался нападать на Эдессу, и Танкред сумел восстановить оборонительные сооружения города. Но Боэмунду почти сразу же пришлось вступить в конфликт с правителем Алеппо Ридваном, вторгшимся в восточные области его княжества. В июне армяне, жившие в Артахе и мечтавшие избавиться от власти Антиохии, сдали свой город мусульманам. Вскоре их примеру последовали приграничные города Мааррат, Мисрин и Сарман, а небольшие франкские гарнизоны, расквартированные в Мааррат-эн-Нуумане, Аль-Баре и Кафр-Табе, опасаясь того, что их вот-вот окружат, отступили к Антиохии. Тем временем Ридван разорял области княжества, расположенные за Железным мостом. Стоявший далеко на севере, в Эльбистане, гарнизон Боэмунда держался только благодаря тому, что им удалось захватить в плен предводителей местных армян, вступивших в сговор с турками. От угрозы уничтожения княжество Боэмунда спасло то, что в конце июня 1104 г. умер правитель Дамаска Дукак и Ридван был вынужден переключить свое внимание на борьбу за власть, которую вели два сына Дукака — Бури и Илташ.

К неспособности Боэмунда противостоять натиску Ридвана привело то, что все его внимание было приковано к событиям, происходившим в Византии. Император Алексей теперь поддерживал прекрасные отношения с правителями франкских государств, находившихся на юге. Раймунд Тулузский оставался его близким другом. К тому же император сумел добиться расположения короля Балдуина, заплатив выкуп за многих высокопоставленных франков, живших в качестве пленников в Египте. Его щедрость была обусловлена тонким расчетом. Поведение Алексея разительно отличалось от действий Боэмунда и Танкреда, оставивших правителя Эдессы Балдуина гнить в плену, и заставило франков вспомнить, что император является человеком влиятельным и пользуется уважением Фатимидов. Поэтому когда Алексей выступил против Антиохии, ее правитель не получил помощи от сородичей.

Император успел усилить крепости в Корикосе и Селевкии, расположенных в Киликии, на побережье, чтобы не позволить антиохийцам напасть на Западную Киликию. Летом 1104 г. византийское войско, которым командовал полководец Монастра, без труда заняло Тарс, Адану и Мамистру — города, находившиеся на востоке Киликии, а эскадра кораблей под командованием адмирала Кантакузина, оказавшаяся в районе Кипра во время погони за генуэзскими кораблями, воспользовавшись положением, в котором оказался Боэмунд, направилась в Латакию, гавань и нижний город которой захватили его люди. Боэмунд, возглавив войско франков, в которое вошли все солдаты, что ему удалось собрать, поспешил на помощь гарнизону цитадели. Кроме того, он собирался заменить командира крепости, не пользовавшегося его доверием. Однако ввиду отсутствия кораблей он не пытался оттеснить византийцев с занятых ими позиций.

В начале осени Боэмунда охватило отчаяние. В сентябре он собрал в Антиохии своих вассалов, призвал Танкреда и провел военный совет, во время которого честно рассказал всем собравшимся об опасности, грозившей княжеству. Единственным решением проблемы, по его мнению, было прибытие подкрепления из Европы, которое следовало обеспечить. Он собирался отправиться во Францию и воспользоваться своей репутацией, чтобы набрать людей. Танкред почтительно предложил взять это дело на себя, но Боэмунд возразил, что его племянник не пользуется на Западе достаточным для выполнения этой задачи авторитетом и поэтому должен остаться в Антиохии в качестве регента. Вскоре были сделаны все необходимые для отъезда Боэмунда приготовления. Поздней осенью он отплыл из порта Святой Симеон, захватив с собой все золото и серебро, украшения и ценности, которые сумел найти, а также несколько списков Gesta Francorum, созданной неизвестным автором хроники Первого крестового похода, повествующей о связанных с ним событиях с точки зрения норманнов. В текст этих списков Боэмунд приказал включить фрагмент, согласно которому передать под его власть Антиохию обещал сам император.

Танкред снова стал править в Антиохии, в то же время дав клятву, что вернет Эдессу Балдуину, как только тот окажется на свободе. Понимая, что не сможет эффективно управлять Эдессой, находясь в Антиохии, он приказал своему двоюродному брату и зятю Ричарду Салернскому управлять от его имени территориями, расположенными на берегах Евфрата.

В самом начале нового года Боэмунд достиг своих владений в Апулии. Он оставался там до сентября, занимаясь собственными делами, которых за девять лет его отсутствия накопилось немало, и собирая норманнов, готовых присоединиться к своим сородичам, жившим на Востоке. Затем Боэмунд отправился в Рим, где встретился с папой Пасхалием. Во время беседы он подчеркнул, что императора Алексея следует считать злейшим врагом католиков, живущих на Востоке. Из-за слов епископа Манассии Пасхалий уже был настроен против императора и с готовностью согласился с Боэмундом. Затем последний в сопровождении папского легата Бруно, который, по приказу Пасхалия, должен был призывать к священной войне против Византии, отправился во Францию. Это стало переломным моментом в истории крестовых походов. Политика норманнов, направленная на то, чтобы лишить восточную империю ее мощи, стала частью официальной идеологии крестоносцев. Таким образом, интересы франкских искателей приключений вышли на первый план, отодвинув на задний план интересы всего христианского мира в целом. Позже папа пожалеет о своей недальновидности, но будет уже слишком поздно.

Неприязнь западных рыцарей и простых обывателей к императору, вызванная его высокомерием, зависть к его богатству и подозрения, которые у европейцев вызывали христиане, придерживающиеся не понятного для них ритуала, — все это теперь получило официальную поддержку со стороны церкви. Начиная с этого момента, каждый раз выступая против Византии, они чувствовали свою правоту, причем на это уже никак не повлияло бы изменение взглядов папы. Вместе с тем византийцы выяснили, что их худшие опасения оправдались. Крестовый поход, который вдохновил папа, оказался продиктован не стремлением европейцев помочь христианам, а бессовестными захватническими планами. Эта злосчастная договоренность между Боэмундом и папой Пасхалием сделала для разделения восточной и западной христианских церквей намного больше, чем все разногласия между кардиналом Гумбертом и Михаилом Керуларием.

Во Франции Боэмунда приняли очень тепло. Он провел какое-то время при дворе короля Филиппа, давшего ему разрешение набрать на территории государства людей, готовых отправиться на Восток. Кроме того, Боэмунд получил поддержку «истинной жены крестоносца» графини Блуа Аделы Нормандской. Женщина не только представила его своему брату — английскому королю Генриху I, с которым он встретился в Нормандии на Пасху 1106 г. и который обещал ему всестороннюю поддержку, но и помогла заключить весьма впечатляющий брачный союз с дочерью короля Филиппа Констанцией, графиней Шампанской, успевшей до этого развестись со своим мужем. Свадьба состоялась в конце весны 1106 г. Тогда же король Филипп согласился отдать Танкреду руку своей младшей дочери Сесилии, рожденной в незаконном союзе с Бертрадой де Монфор. Констанция никогда не бывала на Востоке — она жила вместе с мужем в Италии, где и осталась после его смерти. Сесилия, в свою очередь, в конце 1106 г. отправилась на корабле в Антиохию. Благодаря этим бракам с представительницами королевского рода норманнские властители стали пользоваться еще большим влиянием.

Боэмунд оставался во Франции до конца 1106 г., а затем вернулся в Апулию. Там он стал планировать новый крестовый поход, который обязательно должен был начаться с нападения на Византийскую империю. Узнав, что, пока в ней правит Танкред, Антиохия не подвергается непосредственной угрозе, он решил не торопиться с возвращением. Его войско высадилось на принадлежавшем империи побережье Эпира, в Авлоне, 9 октября 1107 г., а через четыре дня оно подошло к Диррахию, превосходно укрепленной крепости, считавшейся ключом к Балканскому полуострову, заполучить который норманны жаждали уже давно, причем за четверть столетия до этого им это удалось, хотя и ненадолго. Однако Алексей тоже не терял время даром. Ради спасения Диррахия он готов был пожертвовать юго-восточной границей империи и заключил союз с сельджукским султаном Кылыч-Арсланом, предоставившим ему наемников.

Увидев, что крепость слишком хорошо защищена, а ее гарнизон готов сражаться до последней капли крови, Боэмунд отказался от мысли взять ее приступом и решился на осаду. Но как и во всех предшествовавших этому конфликтах с Византией, его подвела нехватка кораблей. Византийский флот почти сразу же лишил его путей сообщения с Италией и блокировал побережье. Затем, в начале следующей весны, войско Боэмунда было окружено византийской армией. С началом лета в стане норманнов разразились эпидемии дизентерии и малярии, солдаты страдали от голода. Все это не могло не ослабить осаждающих. Одновременно Алексей вел информационную войну, распуская слухи и посылая предводителям норманнов поддельные письма. (Надо сказать, что его дочь Анна описывала эти его действия с любовью и восхищением.) К сентябрю Боэмунд понял, что его карта бита, и сдался на волю императора. Данная победа оказалась весьма значимой для византийцев, ибо Боэмунд считался самым прославленным христианским воителем. Когда все увидели, как этот великий герой, бывший гораздо выше императора, умоляет его и послушно выполняет его приказы, Византия снова стала казаться современникам непобедимой.

Алексей принял Боэмунда в своем лагере, разбитом рядом с местом, где река Деволи втекает в ущелье. Император вел себя учтиво, но холодно и не стал тянуть время, выложив перед Боэмундом мирный договор, который тот должен был подписать. Боэмунд замешкался, но Никифор Вриенний, муж Анны Комнины, входивший в свиту тестя, убедил норманна в том, что у него нет другого выхода.

Анна Комнина включила полный текст договора в свое сочинение, благодаря чему он сохранился до нашего времени. В нем Боэмунд сначала раскаивался в том, что нарушил клятву, данную императору. Затем он торжественно клялся стать вассалом и подданным Алексея и его наследника Иоанна Багрянородного и обещал, что прикажет своим людям дать такую же клятву. Возможно, использование характерного для Западной Европы термина «вассал» не было ошибочным; в тексте также перечислялись обязанности вассала. Боэмунд оставался князем Антиохии, но управлять ею мог только под сюзеренитетом императора. Территория его княжества должна была включать в себя саму Антиохию и порт Святой Симеон, а также области, расположенные к северо-востоку, вплоть до Мараша. К ней также относились земли, которые Боэмунд, возможно, отвоюет у мусульманских правителей Алеппо и у других государств, расположенных во внутренней части Сирии. Однако города Киликии и побережье в районе Латакии следовало вернуть под непосредственную власть императора, а земли, находившиеся под властью Рубенидов, должны были остаться неприкосновенными. Договор сопровождался приложением, содержащим подробный перечень городов, которые должны были стать частью владений Боэмунда. Он наделялся всей полнотой светской власти в княжестве, но обязался сместить с престола латинского патриарха и заменить его греком. Отдельно в договоре отмечалось, что, если Танкред или кто-то другой из людей Боэмунда откажется выполнять перечисленные в нем условия, последний обязан будет заставить упрямца подчиниться.

Договор, заключенный на берегу реки Деволи, представляет для нас значительный интерес, так как в нем содержится ответ на вопрос о том, каким образом Алексей собирался решить проблему крестовых походов. Он был готов оставить приграничные области и даже Антиохию во власти западноевропейского князя, но при условии, что тот будет связан с ним сюзеренно-вассальными отношениями в соответствии с принятым на его родине обычаем и Византия сохранит косвенное влияние на ситуацию в этих районах посредством церкви. К тому же Алексей чувствовал свою ответственность за благосостояние восточных христиан и даже решил обезопасить права своих ненадежных армянских вассалов Рубенидов.

Договор существовал только на бумаге. Но само его наличие сломало Боэмунда, больше не осмеливавшегося появиться на Востоке. Униженный и опозоренный, он вернулся в свои владения в Апулии, где в 1111 г. и умер в безвестности, оставив после себя двоих маленьких сыновей, рожденных от брака с дочерью французского короля, которые должны были унаследовать его права на Антиохию. Боэмунд был прекрасным солдатом, смелым и коварным полководцем и настоящим героем для своих последователей. Воистину он, будучи выдающейся личностью, сумел затмить всех прочих участников Первого крестового похода. Но размах его амбиций и его беспринципность привели его к краху. Время, когда у крестоносцев появится возможность разрушить оплот восточного христианства, еще не наступило.

Алексей прекрасно понимал, что для реализации договора необходимо согласие Танкреда. Однако тот, ничуть не расстроенный из-за того, что его дяде пришлось отойти от дел, не собирался становиться вассалом императора. У него не было таких обширных амбиций, как те, что сгубили Боэмунда, но он стремился сделать Антиохию сильным и независимым княжеством. Правда, перспективы для этого были далеко не радужными. Боэмунд оставил ему лишь горстку людей и почти совсем не оставил денег. Тем не менее Танкред решил перейти в наступление. Он заставил антиохийских купцов предоставить ему заем, что позволило ему завербовать наемников. Кроме того, он призвал на помощь всех рыцарей и всадников, живших в Эдессе и Турбесселе, а также на территории княжества. Весной 1105 г. он отправился в поход, намереваясь вернуть Артах.

Правитель Алеппо Ридван собирался прийти на помощь представителям династии Бану Аммар, которые боролись с франками дальше к югу, но, услышав о приближении Танкреда к Артаху, он решил вернуться, чтобы защитить город. Два войска встретились друг с другом 20 апреля возле деревни Тизин, расположенной неподалеку от Артаха, на пустынной равнине, заваленной булыжниками. Испугавшись многочисленности противника, Танкред предложил Ридвану вступить в переговоры, и тот согласился бы, если бы Сабава, командовавший его конницей, не убедил его в необходимости не мешкая напасть на противника. Физические особенности местности не позволили туркам использовать привычную для них тактику. Когда франки отбили первую атаку их конницы, они отступили, чтобы заманить противника в ловушку, но не смогли перегруппироваться для нового нападения, из-за чего франкские рыцари сумели расправиться с пехотой турок. Поняв, что их планы рушатся, мусульмане поддались панике. Ридван в сопровождении телохранителя бросился к Алеппо, стремясь спастись бегством, и за ним последовала большая часть конницы. Оставшиеся всадники и пехотинцы были жестоко перебиты на поле боя.

Победа позволила Танкреду снова занять все территории, потерянные княжеством за год до этого. Гарнизон сельджуков сдал ему Артах, в то время как воины регента преследовали беглецов до самых стен Алеппо и ограбили множество его жителей, в ужасе бежавших прочь из города. Ридван стал умолять Танкреда заключить с ним мир. Он согласился расстаться со всеми территориями в долине реки Оронт и регулярно платить Танкреду дань. К концу 1105 г. владения племянника Боэмунда снова простирались до Аль-Бары и Мааррат-эн-Нуумана.

В феврале 1106 г. эмира Апамеи Халафа ибн Мутаиба, враждебно относившегося к франкам, убили фанатики из Алеппо. После этого убийцы поссорились со своим главным союзником в Апамее Абул Фатхом, взявшим на себя управление городом, и обратились за помощью к Ридвану. Призванный местными армянами Танкред решил, что у него появился шанс вмешаться в эти события. Вместе со своим войском он выступил на юг и взял город в осаду. Но Абул Фатх сумел восстановить порядок, а эмиры Шайзара и Хамы обещали ему помощь. После трехнедельной осады Танкред был вынужден отступить, объяснив свой поступок тем, что ему необходимо помочь гарнизону Латакии, которому после 18-месячной блокады, организованной византийцами, стал угрожать голод. Он передал гарнизону продовольствие и вернулся в Антиохию.

Через несколько месяцев в Антиохию в сопровождении сотни последователей прибыл один из сыновей Халафа, Мусбих ибн Мулаиб, сумевший избежать судьбы своего отца и надеявшийся убедить Танкреда снова выступить в поход против Апамеи. С помощью Мусбиха Танкред снова осадил город, выкопав вокруг него ров, не позволявший никому выйти из Апамеи или войти в нее. Ни один из эмиров, правивших по соседству, не пришел на помощь Абул Фатху, и через несколько недель, 14 сентября 1106 г., мусульмане сдались, предварительно взяв с Танкреда обещание, что он пощадит осажденных. Танкред согласился и вошел в город. Для того чтобы угодить Мусбиху, он приказал казнить Абул Фатха и троих его приближенных. Остальных представителей апамейской знати отправили в Антиохию, где они находились в плену до тех пор, пока Ридван не заплатил за них выкуп. В Апамее теперь стал править франкский наместник, а Мусбиху пожаловали во владение земли, расположенные неподалеку. Вскоре после этого франки заняли Кафр-Таб. Управлять им теперь должен был рыцарь по имени Теофил, одно имя которого вскоре стало наводить ужас на мусульман Шайзара.

Обезопасив таким образом восточную и южную границы, Танкред мог вспомнить о Византии, противнике, вызывавшем в нем наиболее острое чувство ненависти. Летом 1107 г., когда стало понятно, что предотвратить нападение Боэмунда на южные части империи невозможно, Алексей был вынужден отвести войска от сирийской границы, перенаправив их на борьбу с угрозой, казавшейся на тот момент более серьезной. Кантакузина и многих его подчиненных отозвали из Латакии, а Монастру — из Киликии, управление которой передали армянскому князю Ламброна Ошину. Зимой 1108 г. (или в самом начале 1109 г.), вскоре после унизительного поражения Боэмунда в Эпире, Танкред вторгся в Киликию. На этот раз император, умевший разбираться в людях, ошибся. Ошин происходил из очень знатного рода, а в юности успел прославиться как человек исключительной храбрости. Но теперь он превратился в ленивого любителя роскоши. Ключом к Киликии служила крепость Мамистра, расположенная на берегу реки Сейхан. Когда войско Танкреда перешло через горный хребет Аманус и проплыло вверх по течению реки, собираясь осадить крепость, Ошин не сделал ничего для того, чтобы помешать противнику. После непродолжительной осады Мамистра пала. Очевидно, на протяжении следующих месяцев Танкред восстанавливал свою власть над Аданой и Тарсом, в то время как западная часть Киликии оставалась в руках византийцев. Сам Ошин вернулся в свои владения в горах Тавра.

Латакия находилась под властью Византии. Прежде норманнам мешал недостаток кораблей, но теперь византийский флот был сосредоточен далеко в Адриатическом море, и у Танкреда появилась возможность обратиться за помощью к пизанцам. В качестве вознаграждения за эту услугу жители Пизы попросили улицу в Антиохии и квартал в Латакии с церковью и складом. Пецей, сменивший Кантакузина в качестве командира расквартированных там войск, не сумел оказать сопротивление Танкреду. В итоге весной 1108 г. Латакия наконец вошла в состав Антиохийского княжества. На протяжении следующего года Танкред расширил свои владения на юге, захватив Джеблу, Балемию (Банияс) и замок Маркаба, прежде находившиеся под властью династии Бану Аммар.

Таким образом, в тот момент, когда Боэмунд сдался императору и, подписав договор, лишился независимости, Танкред подбирался к вершине своего могущества и не собирался подчиняться указам императора. Теперь его власть распространялась на территорию, простиравшуюся от Тавра до Джезире и центральной части Сирии. Он был правителем Антиохии и Эдессы. Конечно, формально он оставался только их регентом, но опозоренный князь Боэмунд теперь жил в Италии, и ему уже не было суждено вернуться на Восток, а граф Балдуин томился в плену у турок, и Танкред даже не пытался вызволить его. Владетель Алеппо был фактически его вассалом, и ни один из правивших по соседству эмиров не осмеливался напасть на него. К тому же он одержал сокрушительную победу над наследником константинопольских кесарей. Когда в Антиохию прибыли посланники императора, которые должны были напомнить Танкреду об обещаниях, данных его дядей Алексею, он выгнал их, не скрывая при этом своего высокомерия. Он считал себя великим ассирийцем Нином, огромным и непобедимым гигантом.

Однако и у высокомерия есть пределы. Несмотря на все выдающиеся способности Танкреда, он не вызывал симпатии или доверия. В итоге вызов ему бросили его собственные сородичи — крестоносцы.

Глава 4. Тулуза и Триполи

Самым богатым и именитым из всех представителей знати, отправившихся в 1096 г. в Первый крестовый поход, был граф Тулузы Раймунд. Многие ждали, что именно он станет предводителем похода. Однако через пять лет он превратился в одного из наименее уважаемых крестоносцев, причем виноват в своих проблемах он был сам. Он был столь же жадным и амбициозным, как и большинство его соратников, но из-за его чрезмерного тщеславия все окружающие сразу же замечали промахи Раймунда. Его верность императору Алексею зиждилась на чувстве чести и политической прозорливости, но его собратья-франки видели в ней уловку вероломного человека. К тому же она не принесла ему какую-либо значительную выгоду, так как император вскоре увидел в нем не самого подходящего друга. Последователи Раймунда уважали его за благочестие, но он не пользовался у них авторитетом. Во время Первого крестового похода они вынудили его отказаться от руководства походом на Иерусалим, а поражения 1101 г. продемонстрировали, насколько плохо он подходит для того, чтобы возглавить военную операцию. Самым унизительным за всю жизнь Раймунда стал момент, когда он был захвачен в плен своим младшим «коллегой» Танкредом. Хотя поведение последнего, нарушившего законы гостеприимства и чести, вызвало возмущение сородичей, Раймунд обрел свободу только после того, как отказался от любых притязаний на Северную Сирию, нарушив таким образом договоренность с императором. Однако он был человеком упорным. Раймунд поклялся остаться на Востоке. Он собирался исполнить эту клятву и заполучить в конце концов собственное княжество.