Колхозное строительство. Книга 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я не поеду, – огорчил её Пётр.

– Тоже ваше? Хотя следовало ожидать, вон какая рубаха, да и костюм из тех какие не купишь. Вы ещё и художник? И что делать? – погладила норку, не желая расставаться.

– Пришлите своего модельера, я ему нарисую и объясню всё, – развёл руками Штелле.

На этом и договорились. Только ведь и Фурцева приехала не одна. Во-первых, привезла с собой, не специально, те сами добирались, но вот в самолёте встретились, семейство Михалковых-Вертинских. Пётр задумал снять пару клипов, и Вертинская с мужем для них были просто созданы. Он позвонил звёздочкам пока и те легко согласились. Во-вторых, с ней был легендарный маршал Семён Михайлович Будённый с дочкой Ниной – художницей и зятем. А зять ведь не простой – Михаил Державин. Ещё, правда, не столь известен. На телевизоре не засветился, но Пётр-то знал кто перед ним, здороваясь. Этих поселили в гостиницу БАЗстроя, так как "Турья" опять оказалась забита.

И напоследок, товарищ Макаревич привёз всех трёх Героев Социалистического Труда. Ольга Михайловна Чесноко́ва – агроном в Ирбитском районе Свердловской области. Константин Николаевич Чистяков – директор совхоза "Балаирский" в селе Балаир Талицкого района Свердловской области. Приехал вместе с женой-учительницей Аллой Тихоновной, больной туберкулёзом, и двумя детьми. На постоянное место жительство приехал. Впечатлился рассказами про собачью диету. И Николай Максимович Пермикин – бывший директор колхоза "Имени Ленина" Богдановического района Свердловской области, а ныне пенсионер, как выразился Председатель Облисполкома: "рвущийся в бой".

Привёз гостя и бывший танкист Оберин. Из села Байкалово, что недалеко от Елани, прибыл замечательный подвижник Виталий Егорович Дягилев, который создал там народный хор и сам пишет хорошие песни, стилизованные под народные. Дягилев прибыл пока на разведку. Ну, разведает и останется.

Да, надо ведь и ещё про парочку гостей упомянуть. С Константином Фединым приехала Смирнова Вера Васильевна и привезла с собою художника Леонида Владимирского, который почти закончил с иллюстрацией продолжений Буратино и привёз их показать для утверждения автору, а в простонародной интерпретации – похвастаться. Надо отдать товарищу должное – хвастаться было чем. Рисунки были просто великолепны. Вере Васильевне тоже было чем похвастаться, но об этом позже. Сейчас – о гостях.

Или всё? Да, нет, дудки. Ещё за два дня до концерта пожаловало два гранда. Прибыла сама – будущий Герой Социалистического Труда, любимица Брежнева, Зыкина. И бледной тенью к ней великий поэт Евгений Евтушенко. Прибыли и чуть не с поезда отправились на репетицию. Профессионалы. Не отнять.

Теперь всё? Почти, разве, что стоит упомянуть руководителей всех рангов из Серова, Карпинска, Волчанска и Североуральска. Эти как-то прознали про великосветскую тусовку и напросились на концерт. Слава Богу, их хоть размещать не нужно. Утром приехали, ночью, после концерта, не дождавшись приглашения на фуршет от руководителя праздника "Екатерины Великой", уехали.

Концерт получился на пять с минусом. Всё-таки песни Высоцкого мог петь только сам Высоцкий, ну ещё, может, чуть хуже Гарик Сукачёв. По песням Окуджавы попроще. Безусловно, в авторском исполнении есть определённый шарм, но Богатиков спел не хуже. Ну, и не переплюнуть исполнение "Журавлей" "Високосным годом". А для "Дня Победы" нужен Лещенко. Но ведь гости не слышали эти песни в исполнении вышеперечисленных. У них просто крышу срывало. При исполнении песни "О Матери" и "Дня Победы" слёзы лились в три ручья. Будённый после концерта минут пять обнимал Петра, впечатлился.

Вот на следующий день после концерта и состоялся разговор Петра с товарищем Фурцевой про дом. Поезд ведь до Свердловска только вечером, а другим транспортом пока добраться не просто. Просто нет Серовского тракта, да и больших и комфортабельных корейских автобусов тоже нет. А в нашем, в тридцатиградусный мороз, и самоубийца в Свердловск не поедет. Есть более безболезненные способы свести счёты с жизнью. Например, отпиливать от себя по кусочку, или зайти в клетку к голодным тиграм. И непременно к амурским, их ведь мало осталось.

Вообще-то 23 февраля в 1967 году ни разу не праздник, обычный четверг. А следом обычная пятница, тоже самый что ни на есть рабочий день. По этой простой причине товарищ Тишков с самого утра был на работе. Тем более что пятница день приёма населения.

Первый посетитель пришёл жаловаться на руководителей шахты "Северопесчанская", они ввели талоны для своих рабочих, "Чтобы чужие не садились в автобусы", а как пенсионеру добираться до сада ╧3, где у него живёт собака, которую нужно кормить каждый день.

– И много вас – "чужих"? – не поверил Пётр.

– Человек пять, – наморщил лоб дедушка, – В воскресенье и десяток может быть.

– А автобус переполнен?

– По-разному бывает, но пять человек всё одно влезут, – сделал шаг вперёд пенсионер и навис над Тишковым.

– Ты дедушка не переживай, я узнаю, что там за умники нашлись и разберусь с ними.

– Ты разберись, секретарь, а то я ведь выше пойду, я всю войну прошёл, а меня из автобуса выпихивают.

Нда, не надо эту страну спасать. Танков с-суки понастроили, а автобусов нет. Написать нужно письмо бровастому любителю целовать мужиков, что все эти танки один чёрт превратятся в металлолом. Автобусы строить надо.

А вторым посетителем оказалась как раз товарищ Фурцева.

– Пётр Миронович, можно вас отвлечь на пару минут? – а улыбочка как у акулы. Белой акулы.

– Присаживайтесь, Екатерина Алексеевна, сейчас чайку закажу, или вы кофе предпочитаете, я тут с секретаршей рецептом поделился с корицей и гвоздикой.

– Сидите уже, я чай сама заказала. Сейчас Вера Михайловна принесёт. Интересная у тебя секретарша, Пётр Миронович, она тебя считает мягким и безотказным человеком, – Фурцева подошла к окну, за которым не видно было ни черта, опять усилился мороз и всё окно заиндевело.

– Ну, со стороны видней, – Пётр развёл руками.

– Вот сейчас и проверим. Концерт мне понравился. Эти две девочки и украинец на самом деле находка. Признаю, если бы я отдала эти песни другим певцам, получилось бы хуже. Не зря ты на меня в Доме Писателей орал, – Екатерина Великая, наконец, уселась на стул.

– Я на вас. Не наоборот? – покачал головой Штелле.

– Не будем прошлое ворошить, – булькнула Фурцева.

– Вот и чай, Екатерина Алексеевна, а это я булочек сама напекла, не побрезгуйте, – ворвалась в кабинет Вера Михайловна, по прозвищу "Неугомонная".

– Спасибо, Вера Михайловна, непременно откушаю, а то Пётр Миронович бросил меня одну в чужом городе и даже не сказал, где можно позавтракать.