— Да мы бы и не отбили, они как на войну под стены пришли, с полусотней человек, не меньше.
Гонец кивнул.
— В чем его обвиняют?
— В ереси, в том, что он помог сбежать каким-то еретикам, обвеявшимся в убийстве первосвященника.
— Здесь? В Солнохте? Что за бред?
— Сейчас всех за это ловят, допрашивают, выявляют связи.
— И ведь находят — буркнул старый мечник.
— Проклятие. Он в чем-нибудь этом замешан?
— Он замешан лишь в том, что не особо часто ходит в церковь, ну и пару раз нахамил парочке вельмож.
— Ну и подрался с гвардейцем на святом посту
— Но тот сам виноват.
— Проклятье.
— Я собираюсь немедленно отправится к вашему отцу… — начал было гонец.
— Нет — резко оборвал его Оулден. — Я сам посещу ратушу и все разузнаю, лишь потом, если необходимо, пошлю тебя. Пока останешься здесь.
— Как будет угодно, милорд.
— Боюсь бесполезно, милорд. — Зал наполнил проклятый громкий змеиный шепот. Рыцарь, одетый в черное, попросил взглядом разрешения сесть за стол, Оулден жестом позволил.
— Вы так думаете, сэр…
— Шорох, так и называйте меня. Другого имени у меня нет.
— Хорошо, из какого вы дома?
— Давно мною забытого.
— Мой брат уважает рыцарские клятвы и прочие игры. Я нет.
— Простите, но другого ответа вы от меня не дождетесь.
— Тогда, пожалуй, я забираю вашу вассальную клятву.
— Вы не можете.
— Не могу? — Оулден насупился, его начинал раздражать этот мечник.
— Я не привязан клятвой к вашей семье.
— Вот как? Тогда вам явно не место за этим столом?
— Я не привязан к вашей фамилии, но я дал клятву чести и крови Марку. И я не успокоюсь, пока не отдам ему пожизненный долг.
— Это прекрасно, но видимо, вскоре его казнят и вы освободитесь. Не вижу смысла вас здесь держать.
Лицо Шороха наконец-то выразило хоть какую-то эмоцию. Рыцарь отвернул свой взгляд от стола, в противоположную от Оулдена сторону, видимо, искал слова. Он резко встал, сделал несколько шагов от стола и развернулся. Оулден поднял вопрошающий взгляд.