Змей и ворон
Криг сплюнул наземь — опять кровь. Рот наполнился уксусным вкусом гниющего зуба. Он сполоснул рот глотком бренди. Подошедший Рор молча кивнул ему, мысленно спрашивая: «Ну как?». Он раздраженно отмахнулся.
Проклятые зубы беспокоили его уже не первую неделю. Выпивка помогала, но ненадолго. Лучше выпивки от надоедливой боли помогала только хорошая драка и блаженная забывчивость в нежных руках Нанни, шлюхе полукровки. Но сейчас не предвещалась ни драка, ни любовные ласки худых бледных ладоней девицы, а лишь проклятущее ожидание. Другие из его славной банды шерстили восточных беженцев, наверняка развлекались: выбивали зубы, тормошили пожитки, возможно что-то поджигали, кому-нибудь приставляли тесак к горлу. Но он был не там, а здесь.
Район цехов беспощадно обдавал его жаром. К слову, за четверть столетия, проведенные им здесь, он мог бы и привыкнуть, но это было выше его сил. Змей помог ему выбраться из существования в цеху. Портовые районы нравились Кригу намного больше: морские свежесть, красивые и доступные женщины, и безопасность.
Он усмехнулся, довольно забавно было слышать слово «безопасность» от убийцы с десятилетним стажем. Но то было истиной: моряки весьма активно и прилежно следили за тем, чтобы в приморских кварталах не совершались лишние убийства и грабежи. В цехах когда-то было так же, до прихода толп чужаков.
Воронят частенько можно было увидеть здесь: они пили, проповедовали, трахались. Трудно было представить, что они выкинут что-то подобное.
— Бездна бы их забрала… — Криг сделал большой глоток — этих ублюдков. — Набрав холодный воздух, он протяжно выдохнул. — И мои зубы.
— Может сходишь к костоправу.
— На площади?
— Да, он Кейлу на прошлой седьмице зуб вырвал так, чтот тот даже не насрал себе в штаны.
— Схожу…
— Только сам не вырывай, а то вся пасть сгниет, как у Леменха, помнишь? — Рор прямо таки излучал чистую братскую заботу.
— У него она сгнила от языка престарелой иллирийской шлюхи, от нее за версту воняло гноем? Он не чуял?
— Любовь, что сказать… — Рор непринужденно постучал пальцами по рукоятки короткого обоюдоострого клинка на поясе.
От воспоминаний и смеха боль на несколько минут утихла.
— Может пойдешь поспишь, примешь сонной травки, а я ее сам подстерегу? — Рор озабочено положил руку на плече товарищу.
— Угу, а потом Бругге пришлют твою голову, и супа из потрошков.
— Да кто? Вокруг только монахи и шлюхи.
— Вот они и пришлют.
— Видел я твою пламенноволосую, справлюсь — Рор усмехнулся во всю ширь, обнажив полный набор серых зубов. — Не похожа она на того, кто может, разделать человека, как свинью.
— Ты просто с ней не спал.
— Ты уверен? Бругге не понравится, если окажется, что все это время мы прохлаждались зазря.
— Точно…она мне постоянно проповедовала после того, как я с нее слезал. Всё пыталась сделать из меня проповедника, мол, для защиты их скромных проповедников.
— И где же ты ее нашел-то?
Казалось бы непринужденный вопрос в такой же типичной беседе вызвал на лице у Крига целую палитру эмоций, в основном сомнение и признаки глубокого мыслительного процесса.
Бандит размышлял, что стоит знать его другу. Следует ли ему знать о том, что эта самая девчонка была его сестрой, вернее, их матерей обрюхатил один и тот же наемник, которому Криг перерезал глотку пару лет назад? Стоило ли другу знать, о том, что Криг чуть ли не согласился с ней? Почти предал змея, чтобы уйти навсегда отсюда. И стоит ли ему знать, о том, что он не хочет, чтобы она попала в руки Бругги?
— Если она — Криг замялся, с удивлением отметив, что зубная боль почти полностью потухла, — …если она и правда ничего не знает, Бругга ее отпустит?
— А тебе что за забота? — Рор засмеялся — да ну, ты серьезно? — Видимо, что-то во взгляде Крига очень сильно показывало его обеспокоенность. — Скажу обо всем Нанни, увидим, как она теперь тебя любить будет!
— Я ей больше всех плачу, так что будет — буркнул Криг. — Ладно, забудь, я просто спросил.
— Ну, замолви о ней словечко. — Рор стал серьезней — мы не звери, у нас все по закону. А зачем ты о ней рассказал десятнику о ней то тогда?