— Джеф уехал, — с отчаянием в голосе проговорила Рэчел, — уехал и все
Было решено, что Абнер Лейт, Гидеон и Джемс Алленби поедут на торги покупать землю. Гидеону дали доверенность на совершение купчей, а Даниэль Грин, янки-юрист, недавно поселившийся в Колумбии, достал план продаваемой земли. Все время, что еще оставалось до торгов, карвеловцы изучали этот план и на все лады делили землю. Как это сделают правительственные землемеры, где пройдут границы тысячеакровых участков, на которые предполагалось ее разбить, никому не было известно, но они старались предусмотреть все возможности. Целую неделю Гидеон вместе с Абнером и Франком Карсоном бродили по карвеловской земле. Они находили места, о существовании которых раньше не имели понятия. Франк Карсон заметил, что в одном месте, где русло ручья опускалось на целых семь футов, можно без больших затрат установить водяную мельницу, тогда они смогут сами молоть кукурузу. Они обнаружили платановый лес, высокий
и густой, прекрасное место для жилья. Когда, увидев семисотакровую полосу болота, Абнер Лейт сказал: «Вот уж этого нам никак не надо», — Гидеон потребовал более тщательного осмотра. Оказалось, что деревья на болоте все молодые, их нетрудно будет выкорчевать; земля очень плодородная, чистый чернозем, не земля, а сплошь жирный перегной. «Посеять рис, так это в год два хороших урожая», — сказал Гидеон. У кого есть рисовое поле, тот никогда голодать не будет. Размечтавшись, они уже строили планы, как они проложат гать через болото, — тогда до железной дороги будет всего четыре мили. Растирая пальцами комочек земли, Франк Карсон сказал: — Построю себе домик вон там на холме, где платаны. Посею один рис и буду продавать, и тогда не надо мне никакого хлопка, чтобы он провалился. Я еще не видал, чтобы человек разбогател на хлопке.
— А я посею хлопок, — сказал Гидеон. — На хлопок еще будет большой спрос. Хочу видеть, как лопаются коробочки, и думать — это мое, мое собственное.
— А по-моему, в низинах всегда малярия, — заметил Абнер.
Они двинулись дальше. Они шли по нескончаемым сосновым лесам, потом выходили на холм и тогда видели, как земля раскинулась во все стороны, словно беспредельный океан. Франк Карсон задумчиво посмотрел вниз и тихо проговорил: — Случалось мне и раньше видеть землю, да так я на нее никогда не смотрел. Так, наверно, смотрел мой прадед, когда в первый раз пришел в эти края, налегке, с ружьем за плечами и куском мяса в мешке.
За время, остававшееся до торгов, они осмотрели всю Карвеловскую землю. В поле снимали урожай. Земля хорошо уродила в эту благословенную осень 1868 года. Наскоро сколоченные закрома были битком набиты желтым зерном, грубые навесы укрывали сено и скот. Появился спрос и на хлопок, который сажали белые; и однажды ночью карвеловцы услышали пронзительный гудок первого товарного поезда.
Двадцать второго октября Гидеон, Абнер Лейт и Джемс Алленби приехали в Колумбию, поставили лошадь в конюшню и слились с толпой, спешившей на первый большой публичный аукцион. Даниэль Грин, которому они поручили вести торг, увидев издали Гидеона, замахал рукой и стал проталкиваться к нему, то исчезая в толпе, то появляясь вновь. На нем был клетчатый костюм и белая соломенная шляпа, в углу рта торчала толстая черная сигара. «Здравствуйте, Джексон, здравствуйте!» Карманы его были набиты бумагами и планами.
На торги съехался народ со всех концов штата. Недавно прошел дождь, грязные улицы столицы штата были запружены телегами, каретами, верховыми лошадьми. Для аукциониста соорудили нечто вроде кафедры и поставили ее на ступенях Капитолия — этой недостроенной каменной громады, возвышавшейся на вершине холма, с которого открывался вид на десятки миль во все стороны. На импровизированных стэндах висели карты конфискованных за неуплату налогов земель, ярким цветным карандашом были отмечены участки. Плотная толпа окружала стэнды. Тут были самые различные люди: чарльстонские джентльмены, негры-батраки, спекулянты с Севера, фермеры из дальних районов, плантаторы из Нового Орлеана и даже из Техаса. Тут были представители Моргана, представители унитарианской церкви, представители двух английских земельных компаний. В продажу было назначено сто шестнадцать тысяч акров земли.
Кто-то потянул Гидеона за рукав. Он обернулся — прямо на него смотрели слегка улыбающиеся глаза Стефана Холмса. Непринужденный, приветливый и вежливый, как всегда, Холмс любезно поклонился, когда Гидеон представил ему Абнера Лента и Джемса Алленби.
— Покупаете, Гидеон? — спросил Холмс.
— Да.
— Значит, мы здесь по одному делу. Я представляю Дадли Карвела, полковника Фентона и до некоторой степени самого себя.
— Карвеловская земля вас интересует? — спросил Гидеон как можно более непринужденно.
— Пожалуй, или еще что-нибудь в том же роде. На дом Дадли не претендует, это ведь всегда было нечто вроде белого слона. Я слышал, вы пытались сделать заем в Чарльстоне.
— Я сделал заем в Бостоне, — ответил Гидеон.
— Вот как! Ну что ж, давайте уговоримся не мешать друг другу, для этого хватит и посторонних. Кстати, Гидеон, ведь это у вас недавно были неприятности с этим, как
его...
С Кланом, — подсказал Гидеон.
— Свора мерзавцев, — проговорил Холмс. — Ну, очень рад, что повидал вас, Гидеон... и вас, сэр, и вас.
Когда он отошел, Лейт заметил: — Видать птицу по полету. Что, он был офицером?
— Кажется, да.
— Хорош. Интересно, сколько у него было негров до войны? Мне думается, такой родную мать зарежет.
Немного погодя начался аукцион, и с этой минуты для Гидеона и его друзей, да и для большинства присутствующих пошла сплошная неразбериха. Двое аукционистов выкрикивали наперебой: «Участок четвертый, Чипден, двадцать второй, северный; правительственная цена два доллара, восемьсот акров, идет за два доллара, два доллара, два доллара, три, три доллара десять центов, пятнадцать центов, пятнадцать...» Грин с потухшей измятой сигарой в зубах, задыхаясь, подбежал к Гидеону. — Посмотрите. Вот межевой план. Тут размечено — двадцать три участка, каждый немного меньше тысячи акров. Дом идет отдельно и двести акров в придачу. Правительственная цена один доллар за акр!
Гидеон, Лейт и Алленби выбрались из толпы и стали разглядывать план.
— Выбирайте три участка, — сказал Грин, — а из остального замену.
— Как это?
— Сначала самую лучшую землю. Я ее отмечаю А1. — Они указали три наиболее желательных участка. — А теперь, если с этими не выйдет... — Быстро взвесив все за и против, Гидеон и Абнер пронумеровали остальные двадцать участков. — Предельная цена пять долларов?