Он сидел, наблюдая за ней, и в нем росло незнакомое чувство нежности.
Потом он подумал: «Но она же звездная леди…»
Потом: «Но она же женщина, единственный тип женщины, который я мог знать и с кем иметь близость… мать моего ребенка, который будет…»
И потом: «Она провела меня. Она знала, она наверняка догадывалась…»
И потом: «Нет. У нее не было свободы воли, не больше, чем у меня. Свободы воли во время шторма нет. По крайней мере, не больше, чем порядочности, сострадания и любви в цивилизации, созданной и ведомой авантюристами…»
И потом: «Но это… Возможно, это любовь, а если и не любовь, то может превратиться в нее в других условиях, в другой обстановке…»
На Гоморре?..
— Гоморра, миледи.
Ее упакованные сумки стояли у двери. Она подняла одну, он взял другую. На ней было белое утреннее платье, ее волосы еще сильнее навевали мысль о спелой марсианской кукурузе, но глаза теперь не имели ничего общего с ледяными озерами Фригидии. Ведь ледяные озера Фригидии никогда не тают.
Она проследовала за ним вниз по спиральной лестнице к открытому люку. Он услышал вздох: перед ней открылся неожиданный вид — поля, фермы, леса, реки.
— Но это не Гоморра, — сказала она. — Где… где космопорт?
— По ту сторону гор. Но не беспокойся, о нас не забудут. Прилетят, заставят вернуться и пройти все бюрократические процедуры. Но я хотел, чтобы прежде ты взглянула на монстров.
Она обвела взглядом раскинувшиеся поля. Вдруг ее лицо побледнело. Кросс услышал, как она опять охнула, а потом — шум детских крыльев и беспечный утренний смех.
— Но почему?.. Они же не монстры! — Ее глаза широко раскрылись.
— Монстры — их родители и родители их родителей… По крайней мере, в глазах Совета Земли и корпораций, таких, как твоя и ей подобных. Какому-нибудь тираннозавру даже птица счастья показалась бы монстром… Понимаешь, для завершения мутации требуется три поколения — возможность этого Совет Земли не учел.
— Почему сейчас не учтет? Зачем скрывать этих дивных созданий?
— У корпораций мощное лобби. Представь только, как информация об этой эволюции, став доступной, отразится на их бизнесе. К тому же, подозреваю, у них врожденный страх перед ангелами. Но я уверен, что это вопрос времени: рано или поздно Совету Земли придется что-то решать, а тем временем «монстры» будут спокойно жить и развивать свое общество.
Первая гоморритянка, красивая голубоглазая девушка с крыльями амура, легко приземлилась на палубу шлюза.
— Добро пожаловать на Гоморру, — сказала она.
Вероника протянула руку, чтобы поздороваться.
— Ох… как же она восхитительна!
— Да, миледи. И все остальные тоже.
— Перестань называть меня «миледи»! А… мои правнуки тоже будут такие?
— Да, будут, миле… то есть Вероника. Но только не твои, а наши.
ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ
Ларами не переставал удивляться собственной меткости. Похоже, он просто не способен промазать! Вороненый револьвер в его ловкой загорелой руке выплевывал пулю за пулей, и с каждым выстрелом еще конокрад валился с седла, превращаясь в пыльную кучу тряпья.
Ларами слышал прерывистое дыхание Эллен за своей спиной и чувствовал, как ее ладонь мягко вжимается в его плечо. Он бросил на нее быстрый взгляд — и ее удивительная красота заставила его вздрогнуть, как будто от резкой боли. Она, как обычно, ободряюще улыбалась, живые блестящие глаза светились любовью и восхищением, а волосы у нее были как облако солнечного света — чистый и светлый символ Дикого Запада, бесконечных прерий, куда он приехал, чтобы жить и любить.
Еще один угонщик повержен — и револьвер защелкал вхолостую. Ларами быстро заменил его другим, который только что зарядила Эллен, и на неприятелей снова обрушилась яростная мощь огня. Но врагов было слишком много. Горохом они рассыпались по долине и теперь взбирались вверх на холм. Ларами знал, что не сможет обороняться до бесконечности: рано или поздно кто-то из них доберется до скалы, за которой они с Эллен нашли убежище, когда конь под ними упал. И тогда…
Он содрогнулся — не от страха смерти, а от ужаса перед тем, какая участь ждет Эллен, если они попадутся в лапы врагам. Куда страшнее смерти. Нет, он этого не допустит. Никогда! Ларами дотянулся до руки девушки и ободряюще похлопал ее. Но Эллен прочитала его мысли.
— Пообещай, что не позволишь им взять меня живой, — сказала она.