Академия Ребеллион: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ещё один кинжал пролетел совсем близко от лица, она даже ничего не успела понять, как Йеон оттолкнул ее в сторону. Это чья-то шутка? Входная дверь резко захлопнулась, как только Ева повернулась к ней, а из всех ящиков поднималось все больше оружия, и целилось оно в Йеона. У Евы не было хорошей физической подготовки, но раньше она тренировалась и даже умела обращаться с оружием, да и боевая магия требует хоть какой-нибудь реакции. Йеон даже в своем состоянии ловко уворачивался от летящих в него клинков, вампирское ли это чутье или просто годами отточенное мастерство, Ева не знала. Она как завороженная наблюдала за ним, не было ни одного лишнего движения. Уходя с места, куда должно было воткнуться лезвие в самый последний момент, он ещё умудрялся готовить заклинание. Ей бы просто отсидеться в углу, чтобы не привлекать внимание, пока профессор Ридмус разбирался сам, но просто не могла так. И ладно вспомнила бы какой-то заклинание — сейчас неплохо подошло бы что-нибудь с невесомостью — но она просто схватила меч, который летел в спину Йеону, и он его не видел, и отбила им соседний кинжал, смещая с курса.

— Ого! Руки ещё помнят, — вслух удивилась она, оглядывая меч в руках.

Эта заминка дорого обошлась: один из мечей изменил направление в Еву, а она слишком поздно его заметила и уйти уже не успевала. Острое лезвие прошило плоть ровно под правой ключицей, кровь брызнула на лицо Еве. Прозвучало последнее слово заклинания, и взбесившиеся клинки с грохотом упали на каменный пол, а за ними и профессор Ридмус рухнул на колени, получивший ранение вместо своей ученицы.

— Йеон! — крикнула Ева, впервые назвав любимого профессора по имени. Она выронила меч из рук и в панике просто не знала, за что хвататься. Нужно ли вытащить меч из раны? У него идёт кровь, а он и так ослаблен! Что делать?!

Профессор открыл рот, но вместо слов из горла вырвалась слишком густая черная кровь. Того же цвета у него пыталась потечь из раны, но слишком густая, она не могла пройти препятствие в виде меча. Но он мешал регенерации.

Йеон попытался сказать что-то ещё, но теперь получилось лишь кряхтение. Это было слишком больно, и как человеку, ему не приходилось никогда получать такие ранения. Больно, холодно, но одновременно жарко. Не то смесь крови и стали, не то страха и адреналина. Лишь с помощью силы воли Йеон продолжал стоять на коленях, держась за лезвие меча. Не мог сказать, но мог показать. Нужно вытащить меч. Что он и сам пытался сделать, но организм просто не позволял причинить себе ещё больше боли, чем было сейчас — руки замерли на новом месте, не могли вытащить его и были лишь способны в бессилии просто сжимать лезвие до новых ран на ладонях.

— Огонек, — откашлянул он кровь. — Поис-ко-вый….

Выдохнув, Йеон почувствовал в себе нездоровый инстинкт самосохранения. Нездоровый, потому что требовал жертву в обмен на собственную жизнь. Рядом с алым цветом зрачков виднелось, как белок глаз почернел, и ничего, кроме кровавой радужки не выдавало его лица в этой тьме, слабо осветленной факелами. Сквозь губы Ева видела, как удлинялись его клыки, как белоснежные острые пики угрожающе сверкали на фоне черной на губах крови. И это чудище смотрело на Еву.

Сам Йеон испугался себя. Ему не приходилось испытывать столь страстное и безумное желание укусить и напиться, восполнить свои силы через чужую кровь, а ее сердце так манило, так быстро стучало — подобно пташке в клетке, трепыхалось от страха, пело от ужаса. И все из-за него. Потому что она — его добыча!

— Уходи. — Но то было лишь желание, что не означало полного отсутствия разума. Йеон продолжал быть собой, просто с новым фонтаном чувств внутри себя. — Позови помощь. Пусть несут кровь. Пусть дадут крысу — что угодно… — Иначе он просто не залечится. Он уже не мог лечиться — не чувствовал, чтобы кожа стягивалась вокруг меча и болезненно ныла от инородного объекта, который мешал!

Мешали он и запах. Йеон сейчас не знал более соблазнительного запаха, чем запах Евы. Духи то были или её собственный аромат, но десны сводило от боли — так сильно он хотел ее.

Словно в каком-то кошмаре Ева наблюдала за муками Йеона, видела его боль, то, как он силится справиться со своей природой. Нужно было что-то сделать, как-то помочь ему! Видя, что он пытался вытащить меч, ее мозг наконец-то заработал. На ватных ногах она обошла его со спины, но руки так сильно тряслись, что не получалось ухватиться за рукоять, отчего она причиняла только больше боли. Ей нужно было собраться, схватить и резким движением вытащить. «Давай же!» — кричала она на себя. Ещё один булькающий кашель заставил ее взять себя в руки.

Меч со звоном упал рядом, и Ева вернулась обратно, вставая на колени перед Йеоном. Плевать было, если испачкается, она даже не замечала, что лицо и так в крови. Может, она не очень внимательно слушала на занятиях по целительству, но зато хорошо знала о вампирах — он должен был лечиться сам, но этого не происходило! Сказалась нехватка крови в последние дни?

— Я приведу помощь, — пообещала Ева и подняла лицо Йеона, чтобы он увидел в ее глазах, что она его не оставит. Однако ее глаза расширились в страхе, но не перед ним, а за него. Времени терять больше нельзя. Как скоро он потеряет рассудок? Она кинулась к двери, но… — Проклятье, закрыта!

Дёргая ручку, Ева пыталась открыть дверь, но та ни в какую не поддавалась. Заклинание отпора тоже не сработало, а использовать взрыв в таком маленьком подвальном помещении она побоялась. «Что же делать?» Она обернулась на Йеона, надеясь найти ответ у него, но тот опасно пошатнулся и чуть не упал — Ева успела подхватить, подставив свое плечо. Ему нужна была кровь прямо сейчас, и он ее получит.

— Пей, — прозвучало как приказ.

Красные глаза скосились на нее сбоку, а рот застыл в выдохе. Дыхание глубокое, медленное, контролируемое им самим. Не верил, что дверь закрыта, и потому Ева упала — последние силы были брошены на превращение в густой дым, который словно гонимый ветром, в секунду оказался перед дверью, но дым сквозь нее пройти не мог. Не мог и вампир, обернувшись в себя.

Йеон повалился на колено, а Ева тут же оказалась рядом, вновь требуя, чтобы он пил. «Глупое луковое горе…» Он никогда не пил из человека — не застал тех времен, когда вампиры были убийцами. И потому было страшно, как силен инстинкт при соприкосновении с человеческой кровью, с жгучестью на клыках от огня красной жидкости.

Она так и не послала «Огонек», что вместо нее сделал сам Йеон. Темно-зеленый сгусток сорвался с его губ, когда он прошептал: «Спаси», и рванул сквозь щель между дверью и полом. Не мог пройти дым, но могла пройти неосязаемые магия. А Ева продолжала его искушать. Теперь не сбоку, прямо перед ним, она сидела на коленях и оголила плечо. Для него, для его клыков. Добыча сама рвалась в пасть.

— Я никогда не…

Он хотел договорить, но новый черный сгусток крови рванул наружу, пачкая ее платье. И это будто была последняя капля — сознание профессора Ридмуса улетучилось, а с ним и разум. Не он, а хищник, положил тяжёлые ледяные руки на плечи ученицы. Не он, а зверь, коснулся лбом ее ключицы. Не он, а вампир упивался ее запахом.

— Пей уже, — почти моля, просила Ева. Он все никак не решался, и когда опустил голову, у нее навернулись слезы. Она очень боялась, что он откажется, а когда придет спасенье, будет уже поздно. — Если ты умрёшь у меня на руках, я никогда не прощу…

Йеон закрыл глаза и ничего не видел. Он поддавался своим инстинктам, разрешал им брать себя медленно, обрисовывая четкие границы. Пусть тело его ведёт, но голова была свежа. Он контролировал себя. Позволил, но контролировал.

Рот открылся, и клыки коснулись нежной ключицы Евы. Голова поднялась, а с ней и медленно провели влажные дорожки черной крови клыки. Он примерялся, наслаждался, как жертва дрожала в его руках. Как его руки скользнули вперёд, обнимая Еву крепко, слишком крепко, словно тискам, что даже не позволяли двинуться, что уж говорить о том, чтобы вырваться, если укус зайдет слишком далеко.

Йеон не знал, как и что надо делать, но ему будто голос нашептывал. Он без проблем нашёл под кожей небольшой сосуд, не сравнимый с сонной артерией, но ученица должна была выжить после укуса. Более того, она должна была остаться в сознании. Может, Йеон и нарочно тянул время — чтобы помощь успела до того, как всё свершится, но чуткий слух не улавливал позади бегущих шагов помощи.

И вот клыки коснулись кожи. Йеон боролся с собой. Он знал, что надо сделать, но это первый укус! Точка невозврата! А если он станет монстром после этого? Кровь из бутылки донора не сравнима с горячей кровью, наполненной страхом жертвы. Не знал, но чувствовал, что это станет ему наркотиком. Он уже сейчас слабел, с трудом держа тело в тисках, но голову даже сейчас сохранял свежей.

Как же она вкусно пахла! Как же соблазнительно она жгла вампира жаром своего тела. А он всё медлил. Зажмурившись, и дернув тиски, Йеон воткнул клыки в кожу и тут же убрал их. Ненамного воткнул, из тех ранок вряд ли можно напиться, а тем более нельзя высосать кровь до смерти. Это хорошо, но в ту секунду, что клыки были в теле… Йеон готов был жизнь отдать, чтобы вонзить зубы до самой десны в шею; он готов был страдать вечность, чтобы минуту продержать зубы в горячей плоти. Он успел уловить тот кайф, когда зубы коснулись жгучей алой крови, которая так отличалась от его собственной.

Не помня себя от страха за Еву и за своё благоразумие, которое всё-таки стало теряться где-то, Йеон в неком извинении облизнул ранки, слизывая первые капли крови, и только потом губами, словно пиявка, он присосался к коже вокруг укуса и с жадностью, но не теряя контроль и скорость иссушения, стал пить девичью кровь.

Плечи Евы слегка дернулись, но она заставила себя немного расслабиться. Боли почти не было, а затем язык Йеона прошёлся по коже, отгоняя страх на второй план. Он наконец-то принял ее помощь, он не умрет. Оказавшись в холодных объятиях, о которых мечтала с первого года обучения, сама она пылала жаром жизни изнутри. Не пересчитать, сколько раз она себе представляла разные ситуации, как может оказаться на своем нынешнем месте: в кабинете декана, на прогулке в саду, в классе после занятий, но точно не думала, что от этого будет зависеть чья-то жизнь.

Почувствовав, как он начал тянуть кровь, Ева вцепилась в его дублет по бокам. Конечно же ей было страшно! Она добровольно предложила свою кровь вампиру — это как сунуть руку в пасть льву. Знала, что он может причинить ей вред, потеряв контроль, или даже убить, но о своем благополучии думала в последнюю очередь.